— Анна, ты совершенно неправильно режешь картошку.
Анна замерла, держа нож над разделочной доской.
Уже третий час она находилась на кухне, окруженная кучами продуктов.
Морковь, свекла, яйца, курица для холодца — всё это требовало её внимания, сил и времени.
А позади, как обычно, стояла свекровь. — Марина Викторовна, я всегда так режу, — тихо произнесла Анна, продолжая работать ножом. — Именно поэтому твой оливье получается не таким, как должен, — подошла свекровь, заглянув в кастрюлю. — В нашей семье принято резать очень мелко.
Очень мелко.
Чтобы каждый кусочек был размером с горошину.
Анна прикусила губу.
Ей тридцать два года, она взрослая женщина, менеджер по продажам в офисе, а стоит, словно провинившаяся школьница.
Марина Викторовна проживала у них уже четвёртый день.
Приехала двадцать восьмого, сразу заняла диван в гостиной и начала раздавать распоряжения. — И холодец ты ещё не поставила? — продолжала свекровь. — Он ведь должен вариться минимум восемь часов! — Я планировала сегодня вечером… — Сегодня вечером будет поздно!
Завтра приедут гости, а у тебя стол не готов!
Анна резко повернулась: — Какие гости?
Мы же договорились — только мы втроём.
Марина Викторовна достала телефон из кармана халата, посмотрела на экран. — Анна, это же Киев.
Как можно встречать его без родных?
Я позвонила Елене, моей сестре.
Она приедет с Алексеем.
И Наталья тоже, моя двоюродная сестра.
Она живёт одна, бедная. — Подождите, — Анна положила нож и вытерла руки о фартук. — Вы пригласили троих человек?
Без моего согласия? — Анечка, ну что ты как ребёнок, — свекровь улыбнулась снисходительно. — Готовить на троих или на шестерых — разве есть разница? — Есть!
Огромная! — Вот почему я и советую тебе правильно резать картошку.
Чтобы салата хватило на всех.
Марина Викторовна набрала номер, приложила телефон к уху. — Томочка?
Привет, дорогая.
Да, всё решено.
Приезжайте завтра к семи вечера.
Анна готовит, будет вкусно…
Да, конечно, бери Алексея.
Пусть нормально поест.
Анна слушала этот разговор, чувствуя, как внутри растёт глухое раздражение.
Она взглянула на список блюд, который составила свекровь: оливье, селёдка под шубой, холодец, заливное, фаршированные яйца, три вида нарезок.
Одна она не справится со всем этим. — Марина Викторовна, — начала Анна, когда свекровь закончила разговор, — может, вы мне поможете?
А то я одна не успеваю.
Свекровь удивлённо подняла брови: — Анна, я уже помогаю.
Подсказываю, как всё правильно делать. — Нет, я имею в виду — может, вы тоже что-то приготовите? — Деточка, я вчера весь день была на ногах.
Очень устала.
Мне бы отдохнуть перед праздником.
А ты молода, справишься.
Анна повернулась к плите.
Молчать.
Просто молчать и выполнять свою работу.
Иначе сорвётся, скажет что-то лишнее, а потом Дмитрий будет недоволен. — Кстати, — продолжала Марина Викторовна, усевшись на табурет, — холодец надо варить из говяжьих ножек, а не из курицы.
Куриный — это вовсе не холодец. — У меня только курица, — ответила Анна, не оборачиваясь. — Тогда быстренько сбегай в магазин.
Ещё не поздно. — Сейчас уже восемь вечера. — И что?
Магазины работают.
А на праздничный стол нельзя ставить что попало.
Анна закрыла глаза и сосчитала до десяти.
Не помогло.
Посчитала до двадцати. — Марина Викторовна, я весь день была на работе.
Потом съездила в магазин.
Сейчас готовлю.
Я устала. — Вот именно, что устала, — согласилась свекровь. — Потому что неправильно планируешь время.
Я всегда за два дня до праздника всё готовлю.
Всё успеваю.
Анна резко повернулась: — Может, тогда вы покажете, как правильно планировать?
Принимете и приготовите сами?
Воцарилась тишина.
Марина Викторовна смотрела на невестку так, словно та произнесла что-то совсем неприемлемое. — Анна, я не понимаю твой тон, — наконец сказала она холодно. — Я стараюсь помочь, а ты огрызаешься. — Извините, — выдавила Анна. — Просто я правда устала. — Тогда иди отдохни.
А я доделаю.
Анна обрадовалась, но свекровь продолжила: — Только сначала сбегай в магазин за говяжьими ножками.
И купи ещё моркови для украшения.
И зелени.
И майонеза — тебе точно не хватит на всех.
Анна сняла фартук, молча надела куртку.
Вышла на лестничную площадку, прислонилась к стене.
Лифт не работал — сломался ещё вчера.
Спускаться на четвёртый этаж пешком.
Потом тащить пакеты обратно. «Ещё три дня, — подумала она. — Ещё три дня, и она уедет».
Но из глубины души всплыло другое: «А потом приедет снова.
И снова.
И снова». *** Когда Анна вернулась из магазина, было уже половина десятого вечера.
Она медленно поднималась по лестнице, останавливаясь на каждом пролёте.
Пакеты тянули руки вниз, плечо нылило.
Открыла дверь ключом, вошла в прихожую.
С кухни доносился голос Марины Викторовны — она разговаривала по телефону. — …конечно, приготовит.
Анна у нас хозяйственная, старается.
Правда, опыта мало, но ничего, я научу…
Да, Света, жду тебя завтра.
К семи. Анна прошла на кухню.
Картошка всё так же лежала на разделочной доске, наполовину нарезанная.
Свекровь сидела на том же табурете, листая телефон. — А, вернулась, — бросила она. — Ножки купила?
Молодец.
Ставь вариться, а то уже совсем поздно.
Анна молча вынула из пакета мясо, положила в кастрюлю.
Налила воду и поставила на плиту. — Только не забудь снимать пену, — напомнила Марина Викторовна. — И варить нужно на медленном огне не меньше пяти часов.
Пять часов.
Значит, до трёх ночи она будет стоять у плиты.
Анна посмотрела на часы — без двадцати десять. — Марина Викторовна, может, сегодня обойдёмся без холодца?
Я так устала… — Анна! — свекровь встала и подошла ближе. — Как это без холодца?
Это же главное блюдо на столе!
Что люди подумают? — Какие люди?
Это ваша сестра и двоюродная сестра… — Именно!
Родные люди!
Им нельзя подавать что попало!
Анна опустилась на стул.
Головокружение от усталости.
— Марина Викторовна, честно, я не успею всё это приготовить.
Физически не успею. — Успеешь, — уверенно ответила свекровь. — Просто нужно правильно распланировать время.
Сначала поставишь холодец, пока он варится — сделаешь оливье.
Потом займёшься селёдкой.
К утру всё будет готово. — К утру я упаду без сил. — Анечка, ну что ты как ребёнок.
Один раз в году надо постараться.
Это же праздник.
Из комнаты послышались шаги.
В кухню заглянул Дмитрий — растрёпанный, в домашних штанах и футболке. — Что здесь происходит? — спросил он, зевая. — Почему вы не спите? — Дмитрий, объясни своей жене, что на Киеве холодец обязателен, — сразу начала Марина Викторовна. — Она хочет его вообще не готовить!
Дмитрий посмотрел на Анну.
Она сидела, опершись на стол, и молчала. — Мам, может, правда обойдёмся? — осторожно предложил он. — И так всего много будет… — Дмитрий! — свекровь всплеснула руками. — Ты же знаешь, как я люблю холодец!
И твои гости тоже его любят! — Какие гости? — Дмитрий нахмурился. — Мам, мы же договаривались — только мы втроём. — Сыночек, как можно праздник встречать втроём?
Это же скучно!
Я пригласила Елену с Алексеем и Наталью.
Будет веселее.
Дмитрий замолчал.
Посмотрел на мать, потом на жену. — Мам, следовало сначала спросить… — Дмитрий, это же родня!
Им разве нужно спрашивать разрешение? — Нужно, — тихо сказала Анна, подняв голову. — Это наша квартира.
Марина Викторовна повернулась к ней: — Что ты сказала? — Я сказала, что это наша квартира.
И нужно было спросить нас, прежде чем приглашать гостей. — Анна, серьёзно? — свекровь скрестила руки на груди. — Ты сейчас запрещаешь мне приглашать мою родную сестру? — Я не запрещаю.
Я просто говорю, что нужно было предупредить. — Дмитрий, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Дмитрий стоял в центре кухни, растерянный.
Смотрел то на мать, то на жену. — Анна, ну мама уже пригласила…
Неудобно теперь отменять… — А мне удобно готовить на шестерых одной? — Анна встала. — Дмитрий, я весь день на работе.
Потом магазин.
Сейчас почти одиннадцать вечера.
Мне ещё холодец варить пять часов! — Ну так вари, — пожала плечами Марина Викторовна. — Никто не мешает.
Анна взглянула на свекровь.
Затем на мужа.
Он стоял, опустив глаза, молчал. — Понятно, — сказала она. — Значит, так.
Повернулась и вышла из кухни.
Дмитрий последовал за ней: — Анна, подожди… — Отстань.
Она вошла в спальню и закрыла дверь.
Села на кровать.
Руки дрожали.
Хотелось кричать, плакать, бросать что-то в стену.
Но вместо этого она просто сидела и уставилась в одну точку.
За дверью слышались приглушённые голоса — Дмитрий разговаривал с матерью.
Потом стихло.
Анна лёгла, не раздеваясь.
Закрыла глаза.
Через пять минут дверь тихо открылась. — Анна? — позвал Дмитрий. — Ты спишь?
Она не ответила. — Слушай, не обижайся на маму.
Она просто хочет, чтобы праздник прошёл хорошо…
Анна открыла глаза и повернулась к нему: — Дмитрий, а ты хоть раз подумал обо мне? — В смысле? — В том, что я уже четвёртый день слушаю замечания от твоей мамы.
О том, как я готовлю, убираюсь, раскладываю твои вещи.
И ни разу ты не встал на мою сторону.
Дмитрий сел на край кровати: — Анна, ну она не со зла.
Просто хочет помочь… — Помочь?! — Анна села. — Дмитрий, она четыре дня здесь!
И ни разу не помогла!
Только указывает! — Ну… она же старше, опытнее… — Мне тридцать два года!
Я сама умею готовить и убираться! — Анна, не кричи, мама услышит… — И пусть!
Пусть слышит!
Дмитрий встал и прошёлся по комнате. — Слушай, давай так.
Ты сейчас успокоишься и поспишь.
А завтра вместе всё приготовим.
Я помогу. — Завтра ты на работу уедешь. — Нет, вызов отменили.
Буду дома.
Анна посмотрела на него.
Хотела поверить.
Но что-то внутри подсказало — найдётся причина, и он уедет. — Ладно, — сказала она устало. — Спокойной ночи.
Дмитрий наклонился и поцеловал её в лоб. — Не злись.
Всё будет хорошо.
Он вышел.
Анна осталась лежать, глядя в потолок.
С кухни доносились звуки — свекровь явно продолжала готовить.
Звенела посуда, шипело на плите.
Анна закрыла глаза.
Завтра будет новый день.
Последний день подготовки к празднику.
И ей предстоит всё это выдержать. *** Утро тридцать первого декабря началось с того, что в половине восьмого в спальню ворвалась Марина Викторовна. — Анна!
Вставай скорее!
У нас катастрофа!
Анна вскочила, сердце билось быстро. — Что случилось? — Холодец не застыл!
Ты плохо его уварила!
Теперь срочно нужно делать новый!
Анна сняла одеяло и пошла на кухню.
Действительно, в холодильнике стояла кастрюля с мутноватой жидкостью.
Она варила его до трёх ночи, а затем поставила остывать.
