В три часа ночи мне позвонила Ольга. — Марина, ты не спишь? — Нет. — Может, не стоит всё так драматизировать?
Папа огорчился, завтра успокоится… — Ольг, — перебила я её. — Ты правда считаешь, что я должна забыть, что меня обманывали целых двадцать лет? — Никто тебя не обманывал!
Просто… не всё рассказывали. — Не рассказывали, что отец присылал деньги на моё содержание?
Не рассказывали, что у тебя есть своя квартира?
Не рассказывали, что у меня тоже было право на свою?
Ольга, ты осознаёшь, что говоришь? — Я понимаю, что из-за твоих принципов наша семья рушится! — Наша семья? — я рассмеялась. — Какая семья, Ольга?
Та, в которой мне двадцать лет лгали в глаза? — Марина, хватит!
Да, Тамара Сергеевна тратила на меня больше.
Но у меня было больше потребностей!
Мне надо было хорошо выглядеть, развиваться… — А мне развиваться не нужно было? — Ты совсем другая!
Ты всегда была более… скромной в своих запросах. — Скромной?
Или вы просто решили, что я не заслуживаю большего?
Ольга замолчала. — Если уедешь с папой, Тамара Сергеевна останется совсем одна, — наконец произнесла она. — А если останусь, то одна останусь я.
Как и все эти годы. — Марина… — Спокойной ночи, Ольг.
Я выключила телефон и пыталась заснуть.
***
Утром я долго смотрела на свою квартиру.
Двадцать восемь квадратных метров, за которые платила половину зарплаты.
Мебель из ИКЕА, купленная в рассрочку.
Старый телевизор, который постоянно барахлил.
Всё это казалось символом моей прежней жизни — жизни человека, который привык довольствоваться малым, потому что ему внушили: большего он не достоин.
В полдень я позвонила отцу. — Я готова. — Ты уверена? — Да.
Но мне потребуется время, чтобы уволиться и сдать квартиру… — Месяц хватит? — Хватит. — Тогда увидимся через месяц во Львове.
Тамара Сергеевна и Ольга пытались меня отговорить.
Тамара Сергеевна плакала, утверждая, что я её предаю, ведь она всю жизнь отдала детям.
Ольга убеждала, что я поступаю эгоистично, разрушая семью.
Но я приняла решение и не намеревалась от него отступать.
***
Спустя месяц я прилетела во Львов.
Отец встретил меня в аэропорту.
Впервые за многие годы я почувствовала себя по-настоящему нужной.
В его компании я начала работу с должности координатора проектов, но быстро втянулась в архитектурную часть.
Отец оплатил мне курсы, и через полгода я уже участвовала в проектировании экопоселка под Львовом. — У тебя большой талант, — однажды сказал Дмитрий, партнер отца по бизнесу. — И потрясающее чувство пропорций.
Дмитрий был на пять лет старше меня, разведен, с двумя детьми.
Мы начали встречаться через восемь месяцев после моего приезда. — Твой отец — хороший человек, — однажды сказал он мне вечером, когда мы гуляли по вечернему Львову. — Да.
Жаль, что я понял это так поздно. — Лучше поздно, чем никогда.
Через год Дмитрий сделал мне предложение.
Без излишнего пафоса, просто.
Однажды утром за завтраком он сказал: — Марина, а не выйти ли тебе за меня замуж?
Я рассмеялась: — А не выйти ли? — Выйти, — серьёзно ответил он. — Я люблю тебя.
И дети тебя полюбили.
На свадьбу не приехали ни Тамара Сергеевна, ни Ольга.
Тамара Сергеевна отправила холодную телеграмму: «Желаю счастья».
Ольга не прислала ничего. — Не расстраивайся, — сказал отец, ведя меня к алтарю. — Теперь у тебя новая семья. — А тебе не жаль их? — Жаль, — честно признался он. — Но я выбираю тех, кто выбирает меня.
Через полгода после свадьбы мы запустили новый проект — экопоселок для молодых семей.
Более доступный по цене, но не менее качественный. — Знаешь, — сказал мне Дмитрий, просматривая чертежи, — ты создаёшь дома, где люди будут счастливы. — Почему ты так уверен? — Потому что ты знаешь, что такое настоящий дом.
И что значит — ненастоящий.
Вечером я позвонила отцу: — Пап, спасибо. — За что? — За то, что не позволил мне остаться в той жизни, которая не была моей. — Каждый человек заслуживает справедливости, — сказал он. — Особенно мои дети. — Ребёнок, — поправила я. — У тебя же один ребёнок. — Нет, — возразил он. — У меня есть дочь.
Настоящая.
Тамара Сергеевна и Ольга всё ещё не понимали, почему всё пошло не так, как они рассчитывали.
Но теперь это была не моя история.
Моя история только начиналась.
