Иногда Марину Сергеевну даже пугало, с какой стремительностью в её жизни всё начало набирать обороты.
День выдался ясный, тёплый. На набережной неспешно прохаживались женщины с детскими колясками, ребятишки носились между скамейками, а двое пожилых художников, устроившись чуть в стороне, выводили акварелью вечернее небо. Марина Сергеевна оторвалась от экрана, подняла взгляд на гладь воды, на шумных чаек, которые с отчаянными криками делили между собой кусок хлеба. Ей было удивительно спокойно. Хорошо. О прежней работе она почти не думала. Точнее, вспоминала, но уже без боли и раздражения — так вспоминают старое жильё, из которого давно съехали и куда больше не собираются возвращаться. Всё это осталось позади. А впереди начиналось что-то новое.
Телефон внезапно ожил. На экране высветился неизвестный номер. Она приняла вызов.
— Марина Сергеевна? — голос в трубке звучал молодо и тревожно. — Это Андрей. Андрей из «ПромТорга». Здравствуйте.
Она на мгновение замолчала, затем спокойно ответила:
— Здравствуйте, Андрей.
— Марина Сергеевна, я… — он сбился, и в паузе было слышно его неровное дыхание. — Мне нужно с вами поговорить. По работе. Нам крайне необходимо встретиться.
— По работе? — уточнила она без нажима. — Насколько я помню, я больше не сотрудник «ПромТорга».
— Я понимаю. Я… Марина Сергеевна, пожалуйста. Ситуация очень тяжёлая. Налоговая проверка, возможный штраф — сорок миллионов. Никто не может разобраться. Ребята уже третий день сидят над документами и только больше запутываются. Алексей Михайлович сказал, что помочь сможете только вы. Очень вас прошу, приезжайте.
Марина Сергеевна сделала глоток капучино. Пена оказалась плотной, сладковатой, почти сливочной. Она прекрасно понимала: может отказаться. И будет абсолютно права. Её ведь не просто уволили — её унизили, выставили за дверь, назвали никем, человеком без лица и веса. Но вместе с обидой в ней оставалось то, что не исчезает у настоящего профессионала, — интерес к сложной задаче. К тому же эта налоговая история не была для неё неожиданностью. Она предупреждала заранее. Писала записки, готовила расчёты, пыталась обратить внимание руководства. И если теперь механизм действительно начал разваливаться, ей хотелось увидеть это самой. Не ради злорадства. Нет. Ей нужно было понять, осталось ли там пространство для решения.
— В штат я возвращаться не намерена, — произнесла она. — Но могу приехать как внешний консультант. Встреча — только с учредителем.
— Да, конечно, разумеется! — Андрей ухватился за её слова так, будто ему бросили спасательный круг. — Когда вам удобно?
— Завтра. В одиннадцать.
Она завершила разговор и спокойно допила кофе. Внутри не было ни дрожи, ни тревоги. Только лёгкое, почти деловое любопытство.
На следующий день Марина Сергеевна подошла к офисному зданию за десять минут до назначенного времени. Ничего не изменилось: всё та же холодная башня из стекла и бетона, те же турникеты в холле, та же стойка охраны. Никита, дежуривший у входа, заметил её, выронил телефон и застыл с таким выражением лица, будто перед ним возникло привидение.
— Марина Сергеевна? — выдохнул он. — Вы… вы к нам?
— К вам, Никита, — мягко улыбнулась она. — Будьте добры, оформите гостевой пропуск через ресепшн.
Он засуетился, сразу куда-то позвонил, что-то уточнил. Через пару минут ей выдали временный пропуск, и она прошла через турникет.
В лифте Марина Сергеевна невольно посмотрела на своё отражение. Из зеркала на неё смотрела спокойная, собранная женщина, уверенная в себе и в своём праве быть здесь. Сегодня она выбрала элегантное платье оттенка мокрого асфальта, перехваченное тонким кожаным ремнём. На шее лежала нить настоящего речного жемчуга — подарок мужа к её сорокалетию. Волосы были собраны в низкий аккуратный пучок, лицо оставалось открытым. Спина прямая, плечи расправлены. Макияж почти незаметный: лишь немного помады цвета розового дерева. Она выглядела именно так, как и должна была выглядеть женщина, возглавляющая собственное консалтинговое дело. А теперь это было не впечатление, а факт.
Лифт остановился на седьмом этаже, двери разъехались в стороны.
В приёмной за столом сидела Ольга из отдела персонала. Увидев Марину Сергеевну, она сначала побледнела, потом резко покраснела, а затем попыталась изобразить улыбку. Получилось неуверенно и неловко. За три недели, прошедшие после увольнения, Ольга заметно осунулась и, кажется, похудела.
— Марина Сергеевна, — сказала она, поднимаясь. — Вы прекрасно выглядите.
— Спасибо, Ольга, — ответила Марина Сергеевна и, не задерживаясь, прошла дальше.
В переговорной её уже ожидали. Алексей Михайлович стоял у стола, просматривая бумаги. Андрей сидел в углу, подальше от руководителя, помятый и бледный, словно не спал всю ночь. Кроме них, присутствовали представители компании-партнёра — крупного логистического холдинга, который угрожал расторгнуть контракт на восемьдесят миллионов гривен из-за обнаруженных налоговых рисков. Главный аудитор партнёров, сухощавый мужчина в очках без оправы, с самого начала занял жёсткую позицию и уступать не собирался. Молодые сотрудники Андрея пытались вести с ним переговоры три дня подряд, но так ничего и не добились.
Когда Марина Сергеевна вошла, в комнате на несколько секунд воцарилась полная тишина. Алексей Михайлович поднял глаза и улыбнулся. Улыбка была сдержанной, почти сухой, но на этот раз в ней чувствовалась искренность.
— Марина, — произнёс он. — Спасибо, что приехали.
— Здравствуйте, Алексей Михайлович, — сказала она. — Давайте сразу к документам.
Она заняла место за столом, раскрыла папки, переданные партнёрами, и придвинула к себе первый комплект бумаг. Аудитор в очках без оправы окинул её оценивающим взглядом. Видимо, ему было трудно поверить, что женщина её возраста способна быстро разобраться в запутанной финансовой конструкции. Марина Сергеевна спокойно встретила этот взгляд и едва заметно кивнула.
— Анализ налоговых рисков вы проводили? — спросила она, открывая первую папку.
— Проводили, — сухо ответил аудитор. — Риски значительные. В таких условиях продолжать сотрудничество мы не можем.
— Дайте мне пять минут.
Она погрузилась в документы. Переговорная замерла. Было слышно только шуршание листов и мерное тиканье настенных часов. Марина Сергеевна читала быстро, цепляя взглядом главное: суммы, проводки, формулировки, ссылки на нормы. Лицо её оставалось невозмутимым, лишь брови чуть сошлись к переносице.
Ровно через пять минут она закрыла последнюю страницу и подняла глаза.
— Риски действительно присутствуют, — сказала она. — Но не в том объёме, который указан в вашем заключении. Здесь вы заложили двойное налогообложение там, где оно фактически не возникает, и неверно применили норму закона. Вот в этом пункте, — она указала пальцем на строку в акте, — вы опираетесь на общее правило. Однако для договоров такого типа действует специальная норма. А специальная норма имеет приоритет перед общей. Если пересчитать базу правильно, сумма риска уменьшается в четыре раза. Оставшийся объём можно перекрыть обеспечительным платежом, который уже предусмотрен условиями контракта. Ваш холдинг не понесёт ущерба. Компания не уйдёт в банкротство. Контракт можно сохранить.
Аудитор медленно снял очки, протёр стёкла салфеткой, снова надел. Он перечитал строку, на которую она указала. Потом вернулся к ней ещё раз. После долгой паузы посмотрел на Марину Сергеевну уже совсем иначе: в его взгляде появилось уважение, смешанное с явным недоумением.
— Вы правы, — наконец произнёс он. — Мы не учли специальную норму. Это наша ошибка.
— Ничего катастрофического, — ровно ответила Марина Сергеевна. — Норма сравнительно новая, ей всего полтора года. Не все ещё успели применить её на практике. Я просто регулярно отслеживаю изменения в законодательстве. Профессиональная привычка.
В комнате снова стало тихо. Очень тихо. Молодые специалисты, которые три дня мучились над этой задачей, сидели с такими лицами, будто перед ними только что проделали невозможный фокус. Кристина, тоже присутствовавшая на встрече, смотрела на Марину Сергеевну так, словно видела её впервые. Хотя на самом деле целый год проходила мимо неё почти каждый день. Просто раньше не замечала.
Алексей Михайлович негромко кашлянул.
— Контракт остаётся в силе? — спросил он у представителя партнёров.
— Остаётся, — ответил аудитор. — Вопросов больше нет. Благодарю за разъяснения.
Представители холдинга собрали бумаги и вышли. В переговорной остались только свои. Алексей Михайлович медленно повернулся к Андрею.
— Теперь поговорим о тебе.
Он произнёс это спокойно, почти бесстрастно, будто зачитывал уже вынесенное решение. И, по сути, так оно и было. Андрей сидел бледный, неподвижный и молчал. Он прекрасно понимал, что только что произошло.
— Ты уволен, — сказал Алексей Михайлович. — Без выходного пособия. По статье. За несоответствие занимаемой должности. Твоё решение избавиться от Марины Сергеевны нанесло компании ущерб, последствия которого нам ещё долго придётся разгребать. Заявление напишешь немедленно. Ольга принесёт бланк.
Андрей открыл рот, словно собирался возразить или оправдаться, но Алексей Михайлович поднял ладонь, и тот тут же замолчал.
— А вам, Марина, — продолжил он уже другим тоном, заметно мягче, — я хочу сделать предложение. Должность исполнительного директора. С долей в бизнесе. Пять процентов. Вы спасли компанию не сегодня. Вы делали это много раз, просто я оказался слишком самоуверенным и слепым, чтобы вовремя это понять.
Марина Сергеевна выслушала его до конца, не перебивая. Затем чуть улыбнулась. В этой улыбке было тепло, но вместе с ним — лёгкая грусть.
— Спасибо, Алексей Михайлович. Но я вынуждена отказаться.
Он нахмурился, явно не ожидая такого ответа.
— Отказаться? Почему?
— Потому что я уже открыла собственное дело, — спокойно ответила Марина Сергеевна.