Андрей устроился на самом краешке дивана, сжав плечи так, словно мечтал стать незаметным и раствориться в воздухе.
Марина молча положила на стол распечатку сообщения, которое ей переслала Юлия.
— Кто именно это написал?
Первой взгляд в сторону отвела Ольга Дмитриевна.
Роман криво усмехнулся, будто вопрос показался ему пустяком.
— И что здесь такого? Просто людей заранее поставили в известность.
— В известность о чём?
— О том, что ситуация не такая однозначная.
— Она как раз очень однозначная, Роман. Квартира принадлежит мне.
Кристина раздражённо хмыкнула.
— Да никто и не отрицает, что по документам она твоя. Но ведь можно же как-то по-семейному, по-нормальному.
Марина перевела на неё спокойный, тяжёлый взгляд.
— По-нормальному — это когда вы за моей спиной решаете, кому жить в моей квартире?
— Никто ничего не решал, — быстро вмешался Андрей.
Марина повернулась к нему.
— Тогда объясни, почему покупательнице сообщили, что ты против продажи?
Он поднял голову.
— Я ей ничего не писал.
— Но ты действительно против?
В комнате повисла тишина.
Андрей медленно провёл ладонью по лицу, будто пытался собраться с мыслями.
— Я хотел только, чтобы ты не торопилась.
— Я спросила не об этом.
Он посмотрел сначала на мать, потом на Марину.
— Я не против продажи, — наконец произнёс он глухо. — Это твоя квартира.
Ольга Дмитриевна резко обернулась к сыну.
— Андрей!
— Мам, хватит.
Слова прозвучали негромко, почти устало, но Марина впервые за долгое время услышала в его голосе нечто похожее на решимость.
Свекровь вспыхнула.
— То есть ты выбираешь её деньги?
Марина подняла ладонь, останавливая этот выпад.
— Не нужно. Здесь никто не выбирает мои деньги. Ими распоряжаюсь я.
Роман поднялся с места.
— Да продавай уже, раз такая умная! Только потом не жди от нас нормального отношения.
Марина посмотрела на него внимательно, без злости, но так прямо, что он невольно замолчал.
— Роман, после смерти моей тёти ты ни разу не спросил, как я держусь. Ни разу не предложил помочь разобрать её вещи. Ни разу не приехал, чтобы вынести старую технику или хотя бы спросить, нужна ли помощь. Но стоило квартире появиться в объявлении, ты тут же решил, что тебе было бы удобно там поселиться. Поэтому не стоит пугать меня отношениями, которых между нами и так никогда не было.
Роман открыл рот, но Ольга Дмитриевна перебила его первой.
— Неблагодарная.
Марина лишь коротко кивнула.
— Возможно, вам так легче это объяснять.
Она собрала документы, аккуратно сложила их обратно в папку и застегнула её.
— Завтра у меня встреча с покупательницей. Если кто-то ещё раз ей напишет, явится на просмотр или попытается сорвать сделку, я передам риелтору все номера и попрошу фиксировать каждое вмешательство. Скандалы мне не нужны. Но мешать продаже я не позволю.
— Ты нас запугиваешь? — с вызовом спросила Кристина.
— Нет. Предупреждаю.
Родственники ушли почти сразу, не прощаясь по-настоящему.
Андрей остался сидеть в комнате, не решаясь подняться.
— Марин…
— Не сейчас.
— Я правда не отправлял то сообщение.
— Я верю.
Он посмотрел на неё с растерянностью.
— Тогда почему ты смотришь так, будто я виноват?
— Потому что написал его не ты. Но повод для него дал именно ты.
На следующий день сделка едва не рассыпалась.
Юлия приехала мрачная, держа при себе распечатанное сообщение и целый список вопросов. Марина без раздражения разложила перед ней бумаги: выписку, свидетельство о наследстве, паспорт, справку о том, что в квартире никто не зарегистрирован.
— Супруг не является собственником, — спокойно пояснила риелтор. — Жильё перешло Марине по наследству, а значит, относится к её личному имуществу. Согласие мужа для продажи в данном случае не требуется.
Юлия слушала внимательно, не перебивая.
— А остальные родственники? — спросила она после паузы.
Марина ответила ровно:
— Родственники хотели распорядиться этой квартирой по-своему. Но юридически они к ней никакого отношения не имеют.
Мать Юлии, сухощавая пожилая женщина с цепким взглядом, вдруг усмехнулась.
— Знакомая история. У нас так дедов гараж чуть не «поделили» люди, которые даже ключей от него в руках никогда не держали.
Юлия впервые за всё время улыбнулась.
После этого переговоры вернулись в нормальное русло.
Спустя несколько недель квартира была продана.
Марина не устраивала застолья, не писала радостных постов и никому ничего не доказывала. Она просто подписала нужные бумаги, получила подтверждение перевода и вышла из здания с чувством, будто с её плеч наконец сняли тяжёлое мокрое покрывало.
Андрей ждал её возле машины.
— Всё? — спросил он.
— Всё.
Он кивнул.
— Я рад.
Марина посмотрела на него пристально.
— Правда?
— Да. Просто я слишком поздно понял, что всё время пытался быть хорошим для всех. А в итоге оказался плохим для тебя.
Она не стала отвечать.
После продажи Ольга Дмитриевна почти месяц не звонила. Кристина тоже исчезла из поля зрения. Роман ограничился коротким сообщением: «Удачи с твоими планами». Без обращения, без имени, без лишних слов.
Марина ничего не написала в ответ.
Она занялась тем, ради чего с самого начала и решилась на продажу. Нашла помещение для небольшой мастерской подарочной упаковки и декора, заказала оборудование, оформила рабочие договорённости. Она не хвасталась успехами перед роднёй мужа и не пыталась доказать, что была права. Просто шаг за шагом делала своё дело.
Однажды вечером Андрей вернулся домой раньше обычного.
— Мама звонила, — осторожно сказал он.
Марина оторвалась от блокнота.
— И что?
— Просила узнать, можно ли ей зайти к нам в воскресенье.
— Зачем?
— Поговорить.
Марина отложила ручку в сторону.
— А ты что сказал?
Андрей едва заметно улыбнулся.
— Сказал, что сначала спрошу у тебя.