— Хочешь оставлять себе всю кассу до последней гривны — покупай собственную машину, оформляй разрешения, становись возле центрального вокзала и лично уговаривай пассажиров сесть именно к тебе. Это не чья-то месть и не тайная схема против тебя, а обычные правила рынка.
Денис налился темной краской, будто его поймали на чем-то постыдном. Недожеванный кусок мяса явно пошел не туда, и он закашлялся так громко, что на секунду за столом все притихли.
— Вам, кабинетным, легко рассуждать! — гаркнул он, едва отдышавшись и разбрызгивая слова вместе со слюной. — Вы жизни настоящей не нюхали! Сидите в своих теплых офисах, бумажки с места на место носите, тяжелее ручки ничего не поднимали!
После этой тирады он театрально отвернулся к саду, всем видом изображая страдальца, у которого жестокий мир отнял честно заслуженное богатство. Валерия под столом незаметно, но ощутимо толкнула его носком туфли: мол, не перегибай, не распугивай хозяйку, пока она обеспечивает им бесплатный отдых за городом. Я ничего не ответила. Просто поднялась из-за стола и направилась на кухню за свежими салфетками.
Дом этот, большой и светлый, остался мне от дедушки. Но в том виде, в каком он существовал теперь, он был уже не просто наследством, а результатом моих многолетних вложений. Все премии, все отложенные деньги, каждая лишняя гривна уходили сюда: я провела нормальное отопление, переделала ремонт, утеплила веранду, заказала широкие панорамные окна. Андрей в создании «семейного гнезда» принимал участие в основном горизонтально — с дивана, давая редкие советы, которые никто не просил. Зато его родственники давно решили, что эта недвижимость каким-то чудом стала общим родовым имуществом, где они вправе занимать комнаты, звать гостей и распоряжаться пространством так, словно на документах стояли их фамилии.
Я уже почти дошла до шкафчика, когда у открытого кухонного окна уловила тихие голоса с веранды.
— Мам, ты с ней поаккуратнее, — шептала Валерия. — Вдруг сорвется и правда нас выставит. Нам же через неделю надо ребят Дениса из гаража привезти, мы уже шашлыки пообещали.
— Да куда она денется, эта серая мышь? — свекровь фыркнула так презрительно, что даже шепот прозвучал как плевок. — Андрей из жалости на ней женился. Кому она еще нужна с таким характером? Пусть терпит и радуется, что не одна сидит. Здесь воздух хороший, детям полезно, холодильник у нее всегда битком набит чем-нибудь вкусным. Только смотри, нашу комнату на втором этаже никому не уступай. У меня после их гостевого дивана спина потом три дня разваливается.
Я остановилась посреди кухни, сжимая в руках пачку бумажных салфеток. Странно, но ни боли, ни слез, ни даже привычного укола обиды не появилось. Внутри было тихо и холодно. Будто где-то в голове щелкнул выключатель, и свет наконец-то упал на все счета сразу. Проверка закончилась, а итоговая ведомость моей семейной жизни уже складывалась в безнадежный убыток.