Алексей уехал в мае — сначала сказал, что поедет к другу.
Я не стала уточнять, к кому именно.
Через три недели Ольга выложила в Instagram снимок: ужин при свечах, два бокала, его рука на её руке.
Я случайно увидела это — Лена прислала скриншот с сообщением: «Прости, что показываю, но лучше знать».
Я удалила приложение.
Не потому что мне было больно смотреть.
Просто не хотела видеть.
Мама звонит по воскресеньям.
Голос у неё осторожный, как будто идёт по тонкому льду. — Тамара, как ты? — Нормально. — Ты бы простила, да?
Нельзя держать обиду, здоровье важнее… Я слушаю.
Отвечаю односложно.
Вешаю трубку.
Игорь позвонил один раз — в начале лета, неловко, явно не знал, что сказать.
Спросил: «Ты как?» Я ответила: нормально.
Он сказал: «Ну ладно.» Больше не звонил.
Ему двадцать три, он живёт в Житомире, у него своя жизнь.
Я не виню его.
Просто отметила.
Лена иногда приходит — приносит вино, сидим на кухне.
Однажды сказала: — Я, честно говоря, догадывалась.
Не про Ольгу, но что у него кто-то есть.
Не знала, как сказать. — Ну и ладно, — ответила я. — Всё равно бы не поверила.
Это правда.
Я бы не поверила.
Сейчас октябрь.
Я сижу на кухне — той самой, с плиткой, которую выбирала двенадцать лет назад.
Я три выходных подряд ездила по магазинам, пока не нашла эту — молочно-белую, с тонкой серой полоской.
Алексей тогда сказал: «Ну ладно, как хочешь.» Я радовалась.
Думала, что строю дом.
За окном темно.
Восемь вечера, и делать нечего — работа сделана, посуда помыта, завтра всё повторится.
Я наливаю чай и думаю о том, сколько раз за эти двадцать один год я сидела здесь — и ждала.
Когда Алексей придёт.
Когда позвонит Ольга.
Когда мама скажет что-то тёплое.
Когда кто-нибудь спросит: как ты?
Никто не спрашивал.
Я была той, кто держит.
Кто справляется.
Кто переведёт пять тысяч и не скажет ни слова.
Я думала: вот что значит любовь — быть надёжной.
Оказалось, это просто удобно.
Ольга сейчас, наверное, смеётся.
Мама считает, что я «держу обиду».
Алексей купил ей цветы — я видела их на той фотографии.
Красивые.
Он в последний раз дарил мне цветы лет восемь назад, на день рождения, тюльпаны из перехода.
Я не злюсь.
Просто сижу в тишине и понимаю одно: я всю жизнь держала всех на себе.
И когда отпустила — никто даже не заметил разницы.
Никто не упал.
Они просто перестроились.
Упала только я.
Телефон лежит на столе.
Экран тёмный.
Никто не пишет.
Я допиваю чай.
Мою кружку.
Выключаю свет на кухне.
Иду спать.
Одна.
А вы смогли бы простить сестру?
Или это тот предел, после которого родства уже нет?
Если история тронула — поставьте лайк.
Подобные истории должны быть услышаны.
