И вот оно — сообщение от позавчерашнего дня: «Девочки, Игорёк опять повёлся! Требую путёвку на Рыбаковку, а сама уже в Коблево куплена. Ну не смешно ли? Он такой доверчивый, прямо как в детстве».
Ответ подруги: «Нина, ты его совсем разведёшь скоро!» И смех в ответ: «Да ладно, он мне сын, он должен о матери заботиться. Я ему жизнь дала, теперь пусть отдаёт».
Татьяна закрыла глаза. Вот оно. Вот истинное лицо Нины Викторовны. Не мать, полная любви и заботы, нуждающаяся в поддержке, а расчетливая женщина, рассматривающая сына как собственность и источник денег.
Вечером Татьяна ждала Игоря. Уложив Аню спать, она села на кухне и разложила на столе все доказательства: распечатку тура в Коблево, скриншоты переписки, фотографии дублёнки.
Игорь вошёл около десяти часов вечера, выглядел уставшим и помятым. — Игорь, нам нужно серьёзно поговорить, — сказала Татьяна. Он поднял глаза, увидел её лицо и понял: отговорок не будет. — Что случилось? — спросил он.
Татьяна положила перед ним первую распечатку. — Это информация о туре в Коблево на имя твоей матери. Оформлен он был две недели назад, вылет назначен на двадцать восьмое марта, стоимость — девяносто пять тысяч гривен.
Игорь взял листок и молча его прочитал. Его лицо побледнело. — Может, это ошибка? — спросил он. — Нет, Игорь, — ответила Татьяна. Она положила перед ним вторую распечатку — скриншоты переписки.
Игорь внимательно читал, губы сжались в тонкую линию, руки задрожали. — Она написала подруге, что я… что я простофиля? — Да. — И что смеялась надо мной? — Татьяна молча кивнула. Игорь перечитывал сообщения, на глазах выступили слёзы, но он сдержался.
— И дублёнка, — сказала Татьяна, положив последний листок. — За шестьдесят тысяч. Куплена три недели назад. Она хвасталась ею на работе.
Игорь сидел, уставившись в бумаги, молчал минуту, две, пять. — Игорь, — тихо позвала его Татьяна. — Послушай меня внимательно. Либо ты сейчас поедешь к матери и потребуешь от неё правды, либо я завтра собираю вещи, беру Аню и уезжаю к своей маме навсегда.
Он поднял глаза, в которых читалась боль, непонимание и растерянность. — Ты ставишь мне ультиматум? — спросил он. — Я защищаю нашу семью. Нашу — твою, мою и Анину.
Игорь встал, взял со стола ключи от машины. — Я поеду к ней. — Сейчас? — Сейчас.
Он вышел из квартиры, а Татьяна осталась сидеть на кухне. Она слышала, как внизу завёлся мотор и машина уехала. Не знала, что будет дальше, но понимала — это переломный момент. Либо Игорь наконец-то прозреет, либо их семья разрушится окончательно.
***
Нина Викторовна открыла дверь своей квартиры и удивлённо подняла брови: — Игорёк? В такой поздний час? Что-то случилось?
Игорь вошёл в прихожую, молча глядя на мать. Она была в домашнем халате, волосы собраны в хвост. — Игорь, ты меня пугаешь. Что произошло? — спросила она.
Он достал телефон и показал ей скриншот тура в Коблево. — Что это, мам?
Нина Викторовна на мгновение застыла, затем быстро взяла себя в руки. — Это… сынок, это был сюрприз, — попыталась улыбнуться она. — Я хотела взять тебя с собой…
— Мам, тут указано только одно место. Одно, — сказал Игорь, отводя взгляд в сторону.
— Ну… я думала потом докупить ещё билеты… — пробормотала она.
— А это что? — Игорь показал переписку с подругой. Свекровь схватила телефон и прочитала. Лицо её изменилось: сначала шок, затем страх, а потом злость. — Это она! — закричала Нина Викторовна. — Твоя жена! Она меня ненавидит! Она специально настраивает тебя против меня!
— Мам, я задам тебе три вопроса, — голос Игоря прозвучал твёрдо, свекровь никогда не слышала его таким. — И хочу получить честные ответы.
Она молчала, сжав губы. — Ты купила тур в Коблево?
Молчание. — Ты покупала дублёнку три недели назад за шестьдесят тысяч?
Нина Викторовна стояла, не отвечая. — Ты смеялась надо мной с подругами? Называла меня простофилей?
— Игорь, ты не понимаешь… — начала оправдываться она.
— Да или нет?! — вскричал он. Она вздрогнула от его крика. — Да, — выдохнула почти шёпотом. — Но я не хотела тебя обидеть, это просто…
— Хватит, мам. Достаточно.
Игорь повернулся к двери. — Игорь! Стой! Ты не можешь так уйти! Я же твоя мать! — закричала женщина.
Он остановился и обернулся: — Ты моя мать. И поэтому я не перестану с тобой общаться совсем. Но денег на Рыбаковку не будет. И никаких требований, никаких манипуляций больше. Если хочешь видеть меня и внучку — пожалуйста. Но по-человечески. Как нормальные люди.
— Да как ты смеешь! — вскричала свекровь. — Я тебя родила! Растила! Всю жизнь тебе отдала!
— До свидания, мама.
Игорь вышел и закрыл за собой дверь. Нина Викторовна осталась стоять одна в прихожей. Она кричала ему вслед, но он уже спускался по лестнице.
Игорь вернулся домой после полуночи. Татьяна не спала, сидела на кухне. Услышала, как открылась дверь, как он разделся в прихожей. Он вошёл на кухню и сел напротив неё. Молчал долго, затем произнёс: — Прости меня.
Татьяна взяла его руку. — Я был слепым, — сказал Игорь, глядя ей в глаза. — Всё это время. Я верил каждому её слову, думал, что она просто хочет внимания и заботы. А она…
Голос его оборвался. Татьяна обняла его, и он прижался лбом к её плечу. — Она всегда говорила мне, что я ей всё должен. С самого детства внушала это, что ради меня пожертвовала своей жизнью, отказалась от многого. И я верил. Боялся её обидеть, расстроить.
— Ты ей больше ничего не должен, чем она тебе, — тихо сказала Татьяна. — Родители дают жизнь и воспитывают детей, но это не означает, что дети должны всю жизнь расплачиваться.
Игорь кивнул. — Что теперь будет? — спросил он.
— Теперь мы будем жить своей жизнью. Подаём документы на ипотеку, съезжаем отсюда, строим нашу семью так, как хотим мы.
— А мама?
— Если захочет нормального общения — пусть звонит. Без требований и манипуляций.
Игорь крепче обнял жену. — Спасибо, что не сдалась. Спасибо, что открыла мне глаза.
Они долго сидели так, обнявшись на кухне. За окном продолжал идти снег, укрывая город тишиной.
