Я находилась на кухне, невольно помешивая остывающий чай.
Стрелки на настенных часах казались неподвижными, хотя секундная продолжала настойчиво отсчитывать секунды до его прихода.
В моей голове не переставала крутиться одна единственная мысль: «Нужно удалить переписку».
Но я всё время откладывала это — то звонила мама, то приходило важное письмо по работе, то просто боялась.
За окном постепенно сгущались сумерки, окрашивая город в мягкие серо‑фиолетовые оттенки.
Я взглянула на экран телефона — последнее сообщение всё ещё оставалось нестертым.
Сердце сжалось. «Ещё не поздно», — мелькнула мысль, но пальцы словно онемели.
Внезапно дверь захлопнулась так резко, что ложка звякнула о край чашки.
Он вошёл, привычно бросил ключи на полку, разулся.
Всё как обычно.
Я попыталась улыбнуться, но губы будто отказали. — Чай есть? — спросил он, направляясь на кухню. — Конечно, сейчас налью, — ответила я, стараясь звучать бодро, хотя это было неестественно.
Пока я возилась с заварником, он взял мой телефон, который лежал на столе экраном вверх.
Просто так, по привычке.
Я замерла, ощущая, как холод поднимается от кончиков пальцев к сердцу.
Наступила тишина.
Она была настолько густой, что можно было услышать, как тикают часы.
Затем послышался тихий, почти неслышный вздох.
