Давно пора, уходи, подумай о своем поведении.
Наталья стояла прямо, скрестив руки на груди.
Взгляд её был тяжёлым, словно каменная плита. — Это твои вещи, Владимир.
Сейчас ты берёшь этот чемодан и уезжаешь к матери.
Нам нужно… — она сделала паузу, повторяя его интонацию, — пожить отдельно.
Я подаю на развод.
Владимир на мгновение застыл, затем лицо его исказила гримаса ярости.
Он не ожидал сопротивления.
Обычно Наталья сглаживала все острые углы. — Что?!
Ты выгоняешь меня?
Из моего дома?! — заорал он, делая шаг вперёд. — Это мой дом, Владимир.
Ты здесь лишь временно прописан, и то по моей доброте, которая только что иссякла. — Ах ты мерзавец… — прошипел он, наступая ближе. — У тебя появился другой?
Точно!
Я же видел, как ты с тем юристом шепталась.
Шлюха!
Ты мне изменяешь, а обвиняешь меня! — Не суди всех по себе, — спокойно ответила Наталья. — Заткнись! — Владимир замахнулся.
Наталья не отступила.
В её глазах вспыхнул холодный огонь.
Она не была бойцом, но два года занималась кикбоксингом — так снимала стресс после работы.
Когда рука мужа полетела к её лицу, она увернулась и схватила с журнального столика первую попавшуюся книгу — толстую энциклопедию по искусству, подаренную коллегами.
Удар книгой пришёлся по уху и шее Владимира. — Вот тебе удар книгой! — машинально отметила Наталья, ощущая, как адреналин наполняет её вены.
Владимир завопил и потерял равновесие, пытаясь схватить её за волосы.
Наталья дернулась, но он успел вцепиться в рукав её блузки.
Ткань захрустела. — Скотина! — выдохнула она и яростно впилась зубами в его запястье. — А-а-а! — закричал он, отдергивая руку. — Укус!
Ты сумасшедшая!
На коже остался кровавый след.
Владимир, обезумев от боли и алкоголя, бросился на неё всем телом, пытаясь прижать к стене.
Но Наталья, движимая страхом и гневом, выставила ногти.
Маникюр оставил глубокие царапины на его щеке. — Эти царапины долго не заживут, — мелькнула у неё мысль.
Владимир отпрянул, вытирая кровь. — Я тебя убью! — прошипел он.
Он сделал выпад, рассчитывая сбить её с ног, но поскользнулся на глянцевом журнале, который сам же смахнул со стола.
Его ноги разъехались в стороны, и он с глухим ударом рухнул лицом вниз на жёсткий ламинат. — Лицом по полу, отлично, — услышала она внутренний голос.
Наталья не стала ждать, пока он поднимется.
Она видела, как он пытается опереться на руки.
Гнев, копившийся годами за каждую мелочь — за невымытую тарелку, за унижения сегодня — вырвался наружу в одном точном движении.
Она мощно ударила его ногой в пах.
Владимир издал звук, который в здравом уме не издашь.
Он задыхался, глаза вылезли из орбит, лицо покраснело.
Свернувшись калачиком, он стонал и хрипел.
Но Наталья не остановилась.
Она схватила его за шиворот, пытаясь оттащить к двери, но он был слишком тяжёл.
Он попытался пнуть её в ответ, но она увернулась, и его нога ударилась о угол тяжёлого дубового комода.
Раздался хруст. — Растяжение, не меньше, — холодно констатировала Наталья.
Владимир пытался подняться, опираясь на комод, но рука соскользнула, и он ударился надбровной дугой об острый угол.
Кровь тут же залила глаз.
Бровь рассечена.
Под глазом уже начал формироваться фингал и отёк.
Он выглядел жалко.
Грозный «хозяин жизни» лежал у её ног, окровавленный и побитый. — Вставай и уходи! — крикнула Наталья, и в её голосе звучала вся боль.
Владимир, волоча ногу и придерживая пах, пытался возразить, но Наталья развернула его к выходу и, вложив всю злость, дала сильный пинок в спину.
Он вылетел на лестничную площадку, споткнулся и чуть не скатился по ступеням, чудом удержавшись за перила.
Наталья выкинула за ним чемодан. — И ключи! — потребовала она.
Владимир, дрожащими руками, вытащил связку из кармана и бросил на пол.
Он смотрел на неё с ужасом.
Он никогда не видел её такой.
Он думал, что женат на овечке, а оказался — на волчице.
Дверь захлопнулась прежде, чем он успел что-то сказать.
Наталья щёлкнула всеми замками.
Часть 5: Утро новой реальности
На следующее утро Наталья проснулась не разбитой, а странно обновлённой.
Она приняла душ, замазала тональным кремом небольшой синяк на предплечье и надела свой лучший деловой костюм.
Ссадины на костяшках пальцев напоминали о вчерашней битве.
