Олег вернулся поздно, он выглядел на десять лет старше. Сел на кухне, обхватил голову руками.
— Марин… Папа не справляется. Совсем. Он сам еле ходит. Маме нужен круглосуточный уход. Подмыть, переодеть, покормить, массаж делать…
— Я найму лучшую сиделку, Олег, — спокойно ответила Марина. — Я уже посмотрела отзывы. Мы потянем это финансово.
Олег поднял на неё глаза, полные безнадеги.
— Она… она выгнала двоих сиделок за вчерашний день. Орала, что чужие люди воруют её вещи и хотят её отравить. Сказала: «Пусть Марина приходит. У неё руки молодые, она женщина, ей положено ухаживать за матерью мужа. Она обязана по гроб жизни за то, что я ей такого сына вырастила».
Марина почувствовала, как в горле встал горький ком. Смех, перемешанный с тошнотой.
— Олег, — тихо сказала она. — Эта женщина десять лет втаптывала меня в грязь. Она сказала, что моего первого ребенка не существовало. Она называла операцию Тёмы «ерундой». Она называла меня симулянткой, когда я задыхалась от пневмонии. И теперь она вспомнила про мои «молодые руки»? Потому что ей так удобно?
— Марин, ну она же умирает там в этой кровати… — простонал Олег. — Помоги мне. Пожалуйста. Ради меня.
Глава 5. Черный коридор
Марина поехала. Не ради Инны Борисовны — ради Олега. Она вошла в душную, пропахшую лекарствами и старостью комнату.
Свекровь лежала на высоких подушках, её лицо осунулось, стало желтым, как старая газета, но глаза по-прежнему горели недобрым огнем.
— Явилась, — прохрипела она. — Долго же ты телилась. Бери таз, вода в ванной. И не вздумай ныть, что спина болит, я твои фокусы знаю.
Марина молча начала работать. Она меняла памперсы, обтирала увядшее тело, терпела капризы и бесконечные придирки. Инна Борисовна не упускала случая уколоть: то вода холодная, то каша несоленая, то «руки у тебя как у коновала».
Так прошел месяц. Марина таяла на глазах. Она разрывалась между работой, сыном и домом свекрови.
Олег пытался помогать, но Инна Борисовна требовала именно Марину — ей приносило садистское удовольствие видеть, как гордая невестка склоняется над её судном.
Однажды ночью, когда Марина в очередной раз перестилала белье под стонущей женщиной, та вдруг схватила её за запястье. Хватка была неожиданно крепкой.
— Думаешь, ты святая? — прошипела Инна Борисовна. — Думаешь, я не знаю, что ты меня ненавидишь? Ты ждешь, когда я сдохну. Каждую минуту ждешь.
Марина выпрямилась. В комнате горел только тусклый ночник.
— Я не жду вашей смерти, Инна Борисовна. Я просто жду момента, когда смогу перестать делать вид, что мы — семья. Я здесь только потому, что Олег — хороший сын. Вы его таким не растили, он таким стал вопреки вам.
— Сука… — выдохнула свекровь и закрыла глаза.
