Однажды Марина слегла с тяжелейшим гриппом, перешедшим в пневмонию. Олег разрывался между работой и кухней. Когда он в очередной раз позвонил матери пожаловаться на усталость, та выдала:
— Ой, Олег, ну не будь тряпкой. Просто простыла баба, хочет, чтобы ты перед ней сплясал. Пусть чай попьет и полы помоет — сразу вся хворь выйдет. Не делай из мухи слона.
Олег не пересказал это жене, но Марина всё поняла по его глазам. В них больше не было защиты для матери — только усталость и тихий стыд.
Редкие семейные праздники превращались в дуэли. На юбилее свёкра, Бориса Петровича, Инна Борисовна при всех гостях бросила:
— Марина, что ты как барыня расселась? Там на кухне гора посуды и нарезка не готова. Иди, займись делом.
Марина медленно отпила сок, подняла холодный взгляд и ответила:
— Инна Борисовна, я здесь гость, а не прислуга. Если вам нужна помощь — попросите вежливо. Но командовать мной в моем присутствии я не позволю.
Лицо свекрови стало багровым.
— Ах, вот как! Мать мужа для тебя уже не авторитет?
— Вы — мать Олега, и я уважаю этот факт. Но как личность вы для меня давно перестали существовать.
После этого «холодная война» перешла в открытую фазу. Инна Борисовна звонила сыну, называла его «подкаблучником» и «рабом своей истерички», прочила ему развод. Марина же просто перестала ездить к ней. Совсем.
Глава 4. Ловушка долга
Десять лет пролетели как один день. И вот однажды вечером раздался звонок от Бориса Петровича. Голос старика дрожал: Инна Борисовна упала в ванной. Сложный перелом шейки бедра, операция, долгая реабилитация.
Олег уехал в больницу сразу. Марина осталась дома, чувствуя, как внутри ворочается тяжелое предчувствие. Оно материализовалось через неделю, когда свекровь выписали домой — лежачую, капризную и требующую ухода.
