Потом она попросила продать диван. Затем — стенку.
Затем — всё остальное.
Она приезжала, забирала вещи и уносила их куда-то.
Утверждала, что это временно, что вскоре всё вернёт. — А пенсия? — Пенсию тоже отдавала.
Ольга сказала, что ей необходимо платить за квартиру, иначе её выселят.
Тамара помолчала, боясь произнести что-то, что могло бы вызвать слёзы у свекрови прямо в вагоне метро. — Почему вы нам не рассказали?
Почему не связались с Игорем?
Лариса Сергеевна наконец посмотрела на Тамару с покрасневшими глазами. — Ольга просила не говорить.
Она объяснила, что Игорь её ненавидит и обязательно всё испортит.
И что, если я ему расскажу, она больше никогда ко мне не придёт.
А я так скучала по ней, Тамар.
Она почти не навещала меня, а тут стала приходить каждую неделю.
Тамара сжала кулаки, но промолчала.
Они доехали до станции «Лысянка», вышли и пересели на автобус.
Свекровь едва держалась на ногах, и Тамара всю дорогу поддерживала её под локоть.
Дома Тамара накормила свекровь супом, заварила сладкий чай и уложила на диван под тёплое одеяло.
Саша сидел рядом и гладил Рыжика, которая наконец насытилась собачьим кормом и успокоилась. — Мам, куда ты? — спросил он, когда Тамара начала одеваться. — Мне нужно съездить по одному делу.
Побудь с бабушкой, ладно?
Я скоро вернусь.
Она надела куртку, сапоги и вышла из квартиры.
Ольга жила в Броварах, в пятнадцати минутах ходьбы от метро.
Она добралась до нужного дома и поднялась на четвёртый этаж.
Позвонила в дверь.
Слышались шаги, затем кто-то выглянул в глазок. — А, это ты, — сказала Ольга, открывая дверь. — Чего надо? — Нам нужно поговорить. — Нам не о чем говорить.
Ольга начала закрывать дверь, но Тамара успела сделать шаг вперёд и проникнуть внутрь.
Золовка отступила и скрестила руки на груди.
Тамара оглянулась и ощутила, как гнев, который она сдерживала всю дорогу, наконец вырвался наружу.
В гостиной стоял огромный телевизор с плоским экраном, намного больше и новее того, что был у свекрови.
Рядом располагался кожаный диван, явно новый, без единой потертости.
Два кресла в тон дивану.
Стеклянный журнальный столик.
На полу лежал ковёр с длинным светлым ворсом. — Это мамин телевизор? — спросила Тамара. — Мой. — А диван?
Тоже твой?
Ольга пожала плечами и усмехнулась. — Слушай, какое тебе вообще дело до моей мебели?
Родители переписали всю недвижимость на Игоря.
Всё целиком.
Мне ничего не оставили, ни квартиры, ни дачи.
Я тут живу на птичьих правах.
Так что не надо мне рассказывать, что я кого-то обокрала. — Ты живёшь в двухкомнатной квартире в Киеве бесплатно.
А твоя мать спит на матрасе на полу.
Тебе не стыдно? — Я ничего не забирала.
Она сама всё отдала.
Добровольно.
Хотела помочь дочери, вот и помогла.
Если тебе это не нравится, разбирайся с ней, а не со мной.
Тамара смотрела на золовку и понимала, что вести разговор бессмысленно.
Ольга не ощущала ни стыда, ни раскаяния.
Тамара развернулась и вышла из квартиры.
Она спустилась по лестнице, вышла на улицу и глубоко вдохнула холодный воздух.
Руки дрожали от злости, но она заставила себя успокоиться.
Сейчас ей нужно было позвонить Игорю и рассказать обо всём, что произошло за последние полгода.
Игорь вернулся из рейса ровно через неделю.
Он приехал поздно вечером, усталый и небритый после долгой дороги.
Тамара открыла дверь, и он сразу направился в гостиную, где на диване сидела Лариса Сергеевна с Рыжиком на коленях.
Игорь подошёл к матери, обнял её и долго не отпускал.
Потом они сели на кухню и говорили до глубокой ночи.
