Январь и половина февраля прошли незаметно.
Неделю назад Игорь позвонил посреди ночи.
Голос его был тихим и напряжённым, словно человек, который не может уснуть, несмотря на крайнюю усталость. — У меня плохие предчувствия насчёт мамы, — произнёс он. — Объяснить не могу, но чувствую, что что-то произошло.
Пожалуйста, съезди к ней.
Я вернусь через неделю, но это слишком долго.
Поезжай завтра.
Тамара отправилась.
Сейчас она стояла в пустой квартире и понимала, что интуиция Игоря оказалась верной. *** Медленно осматривая комнаты, Тамара с каждым шагом ощущала нарастающее беспокойство.
В спальне она заметила матрас, брошенный прямо на пол возле батареи.
На матрасе лежал старый, покрытый катышками плед, рядом стояла пластиковая бутылка с водой и алюминиевая кружка с отбитой ручкой.
В спальне больше ничего не было.
Открыв холодильник на кухне, Тамара увидела банку рыбных консервов, три яйца и сметану.
Рыжик бегала вокруг Тамары, не переставая лаять.
Тамара наклонилась и ласково погладила собаку.
Шерсть у Рыжика была свалявшейся и тусклой.
Выпрямившись, Тамара повернулась к свекрови.
Лариса Сергеевна стояла на пороге кухни, опустив взгляд вниз. — Собирайтесь, — сказала Тамара. — Куда? — К нам.
Мы поедем прямо сейчас. — Тамар, не надо, я сама справлюсь.
Это лишь временные трудности, скоро всё наладится. — Я не прошу вашего разрешения.
Надевайте пальто, возьмите собаку — и мы уходим.
Свекровь взглянула на неё, и Тамара увидела, как из Ларисы Сергеевны словно уходит воздух.
Плечи опустились, голова склонилась, руки повисли безжизненно вдоль тела.
Её силы иссякли, сопротивляться больше не было возможности.
Лариса Сергеевна надела пальто и вязаную шапку.
Затем взяла Рыжика на руки и застегнула поводок на ошейник.
Они покинули квартиру, спустились по лестнице и вышли на улицу.
Февраль в этом году был мягким, днём температура поднималась до минус пяти, но ветер всё равно пронизывал насквозь.
Тамара взяла свекровь под руку, опасаясь, что та может упасть от слабости, и они направились к станции метро «Городокская». *** В вагоне метро почти никого не было, и они заняли свободные места у окна.
Рыжик сидела на коленях у Ларисы Сергеевны и наконец перестала лаять. — Расскажите мне всё, — попросила Тамара. — С самого начала.
Свекровь долго молчала, смотрела в тёмное окно, за которым мелькали станции, и собирала мысли.
Потом заговорила тихо, почти шёпотом, так что Тамара наклонилась ближе, чтобы лучше расслышать. — В сентябре ко мне пришла Ольга.
Она плакала.
Говорила, что её уволили с работы, что долги накопились, что кредиторы звонят каждый день.
Она не знала, как дальше жить.
Тамара слушала рассказ свекрови и лишь хмурилась, потому что хорошо знала, какая на самом деле Ольга.
Золовке было тридцать два года, и за всю жизнь она ни разу не смогла устроиться на работу надолго.
Она устраивалась и уходила через несколько месяцев.
Начинала отношения с мужчинами и бросала их, потому что те казались ей жадными, скучными или недостаточно привлекательными.
Постоянно занимала деньги у друзей, но не возвращала их, а когда друзья напоминали о долгах, она обижалась и прекращала общение.
Она даже не пришла на похороны.
Позвонила и сказала, что не может прийти, потому что начальник грозит уволить, если она уйдёт в такой важный момент.
Игорь ничего не ответил, но вскоре узнал правду.
Знакомая его знакомых видела Ольгу в тот вечер в ночном клубе.
Она танцевала с подругами и выкладывала фотографии в соцсети.
После этого Игорь перестал общаться с сестрой.
Он заявил, что для него она перестала существовать. — Я отдала ей накопления, — продолжала свекровь. — Там было около двухсот тысяч гривен.
Ольга пообещала, что как только встанет на ноги, сразу всё вернёт. — И что потом? — Нет, она пришла снова.
Сказала, что денег не хватило, что долги оказались больше, чем она думала.
Попросила продать телевизор.
Я продала.
Позже попросила продать диван.
Потом стенку.
