Рекламу можно отключить с подпиской Дзен Про — тогда она исчезнет из статей, видео и новостей. Тамара нажала кнопку вызова и услышала, как с той стороны двери прозвучал лай собаки.
Звук был тонкий, почти визгливый, как у мелких пород.
«Рыжик», — вспомнила Тамара.
Это был йоркширский терьер, которого свекровь завела два года назад.
Она подождала минуту.
Никто не открыл.
Тамара позвонила снова.
На этот раз лай стал громче, но шагов за дверью не раздалось.
Тогда она наклонилась и заглянула в глазок.
Он был тёмным, что означало — кто-то стоит внутри и наблюдает за ней. — «Лариса Сергеевна, я знаю, что вы дома. Откройте, пожалуйста. Мы с Игорем очень волнуемся».
Прошло ещё несколько секунд.
Тамара уже потянулась к телефону, чтобы связаться с мужем, когда замок щёлкнул и дверь приоткрылась.
Свекровь выглянула в образовавшуюся щель и улыбнулась.
Улыбка была натянутой, словно у человека, который давно не улыбался и теперь с трудом вспоминает, как это делать. — «У меня всё в порядке, Тамар. Не переживай. Просто много дел в последнее время».
Тамара хотела ответить, но тут взгляд её скользнул за плечо свекрови в глубину квартиры.
Там, где раньше висело большое зеркало в резной деревянной раме, теперь была лишь пустая стена с выцветшим прямоугольником на обоях.
Совсем ничего не осталось.
Тамара распахнула дверь и вошла внутрь.
Свекровь попыталась её остановить, но сил не хватило. — «Боже мой… Что у вас тут происходит?»
Тамара стояла посреди полностью опустевшей квартиры и не могла поверить своим глазам.
Исчез диван, стенка с хрустальными вазами и сервизами.
Не было ни телевизора, ни ковра, ни кресла.
Даже люстра исчезла, и теперь под потолком болталась однаокая лампочка на проводе.
Свекровь стояла в дверях, молчала. *** Полгода назад Лариса Сергеевна перестала отвечать на звонки.
Сначала это не вызывало подозрений.
В сентябре свекровь сама позвонила и долго рассказывала о киевском центре долголетия, который открылся недалеко от её дома.
Она записалась на йогу, на скандинавскую ходьбу.
Каждое утро выходила в Городокский парк с палками и шагала по дорожкам вместе с другими пенсионерами.
Завела новых подруг, с которыми после занятий пила чай.
Впервые за три года после смерти мужа она снова улыбалась.
Тамара с Игорем радовались за неё, ведь Лариса Сергеевна долго не могла прийти в себя.
Она перестала выходить из дома, утратила интерес к жизни сына и внука.
Игорь старался навещать её каждые выходные, но работал дальнобойщиком и уезжал в рейсы на две-три недели.
Тамара же трудилась в банке и воспитывала восьмилетнего Сашу.
Они жили в Обухове, а свекровь — в Городке, и добираться через весь Киев с пересадками было непросто.
Поэтому когда Лариса Сергеевна сообщила, что у неё началась новая жизнь, они с облегчением выдохнули.
«Пусть живёт», — думали они.
«Пусть радуется, заводит подруг, занимается собой».
«Мы приедем, когда она позовёт».
Но она не звала.
В октябре свекровь ещё пару раз брала трубку.
Говорила кратко, что всё хорошо, просто много дел.
Обещала перезвонить, но не звонила.
В ноябре её телефон постоянно был занят или выключен.
В декабре Игорь начал тревожиться.
Он звонил каждый вечер, когда останавливался на ночёвку где-нибудь под Воронежем или Ростовом, но слышал лишь длинные гудки.
Тамара тоже звонила, отправляла сообщения в мессенджеры, но они оставались непрочитанными.
Она сама собиралась съездить, но всякий раз что-то мешало: Саша заболевал, на работе случался аврал, отключали горячую воду, приходилось ждать сантехника.
Так прошли январь и половина февраля. Неделю назад Игорь позвонил посреди ночи.
