С этими словами она вытащила из сумки рулетку, щёлкнула фиксатором, вытянула блестящую металлическую полоску и прижала её к стене возле старого дивана.
— Лариса Павловна, вы, случайно, ничего не перепутали?
Наталья наконец оторвалась от дверного косяка, сняла пальто и без особой аккуратности кинула его прямо поверх плаща свекрови.
— Эта квартира принадлежала моей бабушке. По завещанию она досталась мне. Лично мне. Полностью. Объясните, пожалуйста, какое отношение ко всему этому имеют Диана, ваши планы на ремонт и вы сами?
Свекровь резко отпустила рулетку. Стальная лента с сухим треском втянулась обратно в корпус. Лицо Ларисы Павловны пошло пятнами — неровными, багровыми, некрасивыми.
— Вот всегда ты так, Наталья! — вспыхнула она. — Любое слово сразу воспринимаешь как нападение!
Она шагнула ближе, нависнув над невесткой всей своей внушительной фигурой.
— Твоя, не твоя… Что за разговоры? Вы с Андреем семья или как? Он твой законный муж. Значит, и жильё теперь в семью пришло. А в нормальной семье люди не жмутся и помогают друг другу. Тебе что, для родной золовки угол жалко? Неужели совсем сердце окаменело?
— Да, — спокойно ответила Наталья. — Окаменело.
Сказала она это так ровно, почти буднично, что Лариса Павловна на мгновение даже сбилась.
— И угол мне тоже жалко. Диана здесь жить не будет.
В комнате повисла вязкая тишина. Только из-за стены доносилось глухое бормотание соседского телевизора.
— Вот оно как, значит!
Свекровь сцепила руки на животе и поджала губы.
— Когда зарплату Андрея тратить — так это ты первая! А как его родным помочь, сразу в отказ?
Наталья коротко рассмеялась. Смех вышел злой, сухой, без капли веселья.
— Зарплату Андрея? Лариса Павловна, ваш сын уже полгода приносит домой сущие гроши, потому что с прежней работы его выставили за вечные опоздания. Ипотеку за нашу однокомнатную квартиру я закрываю со своей зарплаты.
— Наташ, ну зачем ты опять… — Андрей виновато сгорбился, словно хотел стать ниже ростом и незаметнее. — Мам, правда, давай поедем домой. Я же говорил, она упрётся. Тут ничего не выйдет.
— Замолчи!
Лариса Павловна так гаркнула на сына, что тот рефлекторно втянул голову в плечи.
— Сам виноват! Распустил жену, вот она и уселась тебе на шею. Воспитывать надо было, пока молодая была.
После этих слов свекровь развернулась и твёрдым, тяжёлым шагом направилась в прихожую. Наталья на секунду даже почувствовала облегчение. Ей показалось, что скандал наконец выдохся и эта женщина сейчас уйдёт. Пусть с обидой, пусть с ядом в голосе, но всё-таки уйдёт.
Однако Лариса Павловна задержалась возле тумбочки под зеркалом.
Именно там лежал запасной комплект ключей от квартиры. Тот самый, который Наталья ещё накануне вечером приготовила и оставила на виду.
Свекровь без малейшего смущения сгребла ключи в ладонь и запихнула их в глубокий карман своего просторного вязаного кардигана.
— Значит, слушай сюда.
Она впилась взглядом в Наталью. В голосе у неё появился привычный начальственный металл — тот самый тон, которым она годами командовала всей роднёй.
— Я не собираюсь с тобой препираться. Ты ещё молодая, глупая, жизни не нюхала. Квартира должна приносить пользу семье. Завтра я привезу мастеров, пусть посмотрят трубы в ванной. А Диане позвоню сегодня же, чтобы начинала собирать вещи.
Она поправила ворот своей кофты и бросила через плечо:
— А если тебе что-то не по душе, можешь ехать к своей матери. Андрей, бери пакеты, мы уходим.
Наталья смотрела на неё и пыталась осознать, как в одном человеке может помещаться такая цельная, непробиваемая наглость. Лариса Павловна ведь действительно не сомневалась, что имеет право распоряжаться чужой квартирой только потому, что она — мать мужа.
От злости у Натальи болезненно заныло в висках.
— Положите ключи на место.
