— Да что ты так вцепилась в эти стены? — выпалил Дмитрий. — Если бы не я, ты бы тут одна сидела. Это я сделал из квартиры дом. Я здесь мужчина!
Марина посмотрела на него пристально. Не испуганно и не растерянно. Так смотрят на человека, который наконец-то перестал прикрываться красивыми фразами и выложил наружу то, что давно держал внутри.
— Ты сделал дом? — тихо уточнила она. — В квартире, в которую пришёл с двумя сумками?
На лице Дмитрия выступили неровные красные пятна.
— Не смей меня унижать.
— Я не унижаю. Я перечисляю факты.
— Факты? — он зло усмехнулся. — Тогда вот тебе факт: если ты не оформишь долю, мои родные поймут это так, что ты настроена против них.
— Я настроена против того, чтобы мою собственность делили без моего согласия.
— Ты ещё пожалеешь.
Марина слегка прищурилась.
— Это уже угроза?
Дмитрий запнулся. На мгновение в его глазах мелькнула неуверенность, но он почти сразу спрятал её за раздражением.
— Не угроза. Просто предупреждение. Ты можешь всё разрушить. Мама уже настроилась. Алексей сказал детям, что скоро им станет легче. Оксана вещи разбирает.
— То есть они уже собираются переезжать сюда?
— Не прямо сегодня.
— А когда?
Дмитрий отвёл глаза.
— На выходных хотели заехать. Комнату посмотреть.
Марина положила ладонь на край лежащих перед ней бумаг и неторопливо отодвинула стопку в сторону. Ровно настолько, чтобы между ней и Дмитрием осталось пустое место на столе.
— На каком основании ты распоряжаешься моей квартирой?
Он раскрыл рот, но ответить сразу не смог. Та самоуверенность, с которой он только что говорил о нотариусе, долях и приезде брата, вдруг заметно просела. Дмитрий провёл ладонью по волосам, посмотрел на документы, потом снова на Марину.
— Ты моя жена.
— Это не основание.
— Мы вместе живём.
— И это не основание.
— Я здесь ремонт делал.
— Смеситель можешь снять и забрать. Розетки оставь, они мне не мешают.
Дмитрий стиснул зубы. Было видно, что он ищет резкую фразу, хочет ударить словами, но никак не находит такой, которая звучала бы убедительно.
Именно в этот момент у него зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама». Дмитрий быстро принял вызов и отвернулся к окну.
— Да, мам… Нет, мы пока разговариваем… Да всё нормально… Нет, она не кричит… Я сказал…
Марина протянула руку.
— Дай телефон.
Он нахмурился.
— Зачем?
— Раз речь идёт о моей квартире, я тоже хочу слышать разговор.
Телефон он ей не отдал. Вместо этого включил громкую связь, очевидно рассчитывая, что голос матери сделает его позицию весомее.
— Марина рядом, — сказал он в трубку. — Можешь сама ей объяснить.
Из динамика сразу раздался голос Людмилы Андреевны:
— Марина, ну что ты опять начинаешь? Дмитрий всё верно говорит. Молодым надо помогать. У Алексея дети, им тесно. А у тебя комнаты пустуют.
— Людмила Андреевна, — ровно ответила Марина, — моя квартира не предназначена для расселения взрослых родственников.
— Как ты грубо разговариваешь.
— Зато предельно понятно.
— Ты, между прочим, замуж вышла не в пустое место. У мужа есть семья.
— У меня семья тоже была. Именно благодаря ей эта квартира принадлежит мне.
На другом конце послышалось тяжёлое, недовольное дыхание.
— Вот именно. Тебе одной досталась целая квартира. А у других ничего нет. Совесть-то надо иметь.
Марина чуть кивнула, словно свекровь могла это увидеть.
— Совесть у меня есть. Поэтому я не прошу чужого.
— Никто у тебя чужого не просит! — резко перебила Людмила Андреевна. — Мы хотим по справедливости. Ты всё равно живёшь здесь с Дмитрием. Значит, он тоже имеет право думать о своих близких.
— Думать — имеет. Распоряжаться — нет.
— Ты очень жёсткой стала. Раньше была мягче.
— Раньше вы не пытались оформить часть моей квартиры на себя.
После этих слов в комнате стало особенно тихо. Даже Дмитрий перестал двигаться.
— Ты что себе позволяешь? — голос свекрови заметно понизился. — Я мать твоего мужа.
— Я помню.
— Тогда уважай.
— Уважение не оформляют договором дарения.
Дмитрий резко отключил громкую связь.
— Всё, достаточно, — бросил он. — Сейчас наговоришь такого, о чём потом пожалеешь.
— Лишнее здесь только эти бумаги.
Марина собрала документы в аккуратную стопку. Дмитрий тут же шагнул вперёд.
— Не трогай.
Она подняла на него глаза.
— Это мои документы. Убери руку.
Он застыл. В её голосе не было ни крика, ни истерики, но появилась такая сталь, что спорить в эту секунду стало неловко даже ему. Дмитрий отступил, хотя лицо его оставалось напряжённым.
Марина взяла выписку, копии, распечатки и направилась в спальню. Дмитрий пошёл следом.
— Куда ты это несёшь?
— Туда, где им и место.
— Мы ещё не закончили разговор.
— Мы его даже не начали. Ты принёс уже принятое решение и назвал это обсуждением.
Она открыла шкаф, выдвинула нижний ящик и достала металлическую папку с замком. Все документы легли внутрь. Марина щёлкнула замком, а ключ убрала в карман домашнего халата. Дмитрий смотрел на это так, будто у него только что отобрали главный рычаг давления.
— Ты только хуже делаешь, — сказал он.
— Кому?
— Нам.
— Нет, Дмитрий. Себе ты всё портишь сам.
Он резко отвернулся и вышел из спальни. На кухне хлопнула дверца шкафа. Потом шумно распахнулся холодильник, звякнул стакан, полилась вода. Марина слышала каждый звук, но за ним не пошла. Она осталась у шкафа и смотрела на закрытую папку.
Вечер прошёл почти без разговоров. Дмитрий ушёл спать в гостиную на диван и демонстративно унёс с собой подушку. Марина его не останавливала. Она прошлась по квартире, проверила входную дверь, затем достала из прихожей запасные ключи и пересчитала комплекты. Один был у неё. Один — у Дмитрия. Ещё один лежал в ящике. Четвёртого не оказалось.
Марина прекрасно помнила, куда он делся. Когда-то она отдала этот комплект Людмиле Андреевне на время — сама тогда лежала в больнице с воспалением лёгких, а Дмитрий не успевал приезжать домой, чтобы покормить кота. Свекровь обещала вернуть ключи сразу после выписки. Но так и не вернула. Марина несколько раз напоминала, а Дмитрий каждый раз отмахивался:
— Ну лежат у мамы, и что такого? На всякий случай.
Теперь этот самый «всякий случай» приобрёл совсем неприятный смысл.
Утром Дмитрий ушёл раньше обычного. На прощание сказал только:
— Вечером поговорим нормально. Без твоих сцен.
Марина ничего не ответила. Как только за ним закрылась дверь, она нашла номер слесаря из управляющей компании и позвонила. Никаких лишних объяснений, никаких заявлений и ненужных бумаг. Просто вызвала мастера для замены замка во входной двери. Сказала, что является собственницей квартиры, документы у неё на руках.
Мастер приехал после обеда. Проверил паспорт, посмотрел выписку, кивнул и без лишних вопросов заменил цилиндр. Марина забрала новые ключи, подписала квитанцию и три комплекта убрала в ту же металлическую папку. Один оставила себе.
После этого она набрала Дмитрия.
— Замок я поменяла. Твой старый ключ больше не подойдёт. Новый получишь вечером лично от меня.
В трубке на несколько секунд повисла тишина.
— Ты что сделала?
— Поменяла замок.
— Ты с ума сошла? У меня мать завтра собиралась приехать!
— Именно поэтому.
— Ты не имела права!
— Я собственница. Имела.
Дмитрий шумно выдохнул.
— Вечером разберёмся.
— Разберёмся.
Но приехал он не один.
В восемь вечера раздался звонок. Марина подошла к двери, посмотрела в глазок и увидела Дмитрия, Людмилу Андреевну, Алексея и Оксану. У Оксаны в руках была большая сумка, у Алексея — пакет с детскими игрушками. Детей с ними не было, и это Марину даже немного удивило. Значит, взрослые решили сначала закрепиться сами.
Она открыла дверь, но с места не сдвинулась.
— Добрый вечер.
Людмила Андреевна тут же попыталась пройти внутрь.
— Ну наконец-то. Дмитрий, заноси сумку.
Марина осталась стоять в проёме.
— Никто ничего заносить не будет.
Свекровь остановилась так резко, что Алексей едва не налетел на неё сзади.
— Что значит — не будет?
— Значит, вы сюда не заселяетесь. И в квартиру не проходите.
Дмитрий стоял рядом, лицо у него было серым от злости.
— Марина, не устраивай цирк в подъезде.
— Цирк начался тогда, когда ты привёл людей с сумками в мою квартиру без моего согласия.
Оксана поправила ремень сумки на плече и попыталась улыбнуться.
— Марина, мы же не навсегда. Просто посмотрим комнату. Дети потом приедут, когда всё будет готово.
— Здесь ничего для вас готово не будет.
Алексей нахмурился.
— Дмитрий сказал, что вопрос решён.
Марина перевела взгляд на мужа.
— Дмитрий ошибся.
Людмила Андреевна подняла подбородок.
— Марина, ты сейчас унижаешь моего сына перед родным братом.
— Ваш сын сам поставил себя в это положение.
— Да как ты смеешь!
— Совершенно спокойно смею. Это моя квартира.
— Снова твоя! — сорвалась свекровь. — Ты замужем! Нельзя быть такой жадной!
Марина посмотрела на сумку в руках Оксаны.
— Жадность — это приходить за чужим и называть это справедливостью.
Оксана сразу перестала улыбаться.
— Мы не за чужим пришли.
— Тогда зачем у вас сумка?
Алексей недовольно шагнул ближе к двери, но Марина подняла руку, останавливая его.
— Не приближайтесь. В квартиру вы не войдёте.
— Дмитрий здесь живёт, — сказал Алексей. — Значит, мы можем зайти к нему.
— Дмитрий здесь зарегистрирован временно и только с моего согласия. Это не даёт ему права заселять сюда родственников.
Дмитрий резко повернулся к ней.
— Ты уже и это решила припомнить?
— Я всё вспомнила. И ключи у твоей матери тоже.
Людмила Андреевна отвела взгляд. На секунду её уверенность заметно дала трещину.
— Ключи были у меня на всякий случай.
— Больше такого случая не будет.
— Ты замок назло поменяла?
— Для безопасности.
Дмитрий скрипнул зубами.
— Ты понимаешь, что я могу вызвать полицию и сказать, что меня не пускают домой?
— Вызывай. Я покажу документы на квартиру. Заодно объясню, что ты привёл родственников для незаконного вселения.
Алексей уже выглядел не так уверенно. Он покосился сначала на Оксану, потом на Дмитрия и наконец произнёс:
— Слушай, брат, ты ведь говорил, что всё уже согласовано.