Не совместное.
Личное.
Моё.
Тамара Сергеевна стиснула губы.
Её уверенность в юридической правоте начала давать трещины, но она не намеревалась сдаваться. — Но Алексей же там делал ремонт!
Он улучшал жилище! — свекровь перешла к последнему, самым отчаянному аргументу. — Он вкладывал в это душу, тратил своё время после работы в автосервисе!
По закону, если супруг вложился в ремонт, квартира считается общей собственностью!
Мы подадим на раздел имущества в суд!
Алексей сразу ухватился за эту мысль, почувствовав поддержку.
Он переносил своё отношение к машине на недвижимость: если заменил масло и колодки, значит, автомобиль уже частично твой. — Да, Ольга!
Я лично стелил ламинат в комнате и менял розетки.
В эту квартиру я вложил свой труд.
Поэтому мама права — мы вправе распоряжаться ей вместе.
В суде докажем мои вложения.
Я открыла следующий файл в папке и достала пачку чеков, аккуратно скреплённых степлером, а затем — многостраничный договор со строительной компанией. — Вы снова путаете понятия, Тамара Сергеевна.
Статья тридцать семь Семейного кодекса, на которую вы ссылаетесь, действует лишь в тех случаях, когда вложения супруга существенно увеличивают стоимость имущества.
Например, если проводилась капитальная реконструкция или была сделана пристройка.
Я положила перед мужем чеки. — Вот твои денежные вложения, Алексей.
Строительные материалы на сумму тридцать две тысячи четыреста гривен.
А это акт выполненных работ строительной фирмы на шестьсот тысяч гривен за черновую отделку, электрику, выравнивание стен и сантехнику. — И квитанция об оплате с моего личного банковского счёта, открытого за пять лет до нашего знакомства.
Я выдержала паузу, глядя на побледневшее лицо мужа.
Моя врачебная привычка видеть скрытую от посторонних правду работала безотказно — иллюзию Алексея о его решающем вкладе необходимо было разрушить немедленно. — Твоё настилание ламината в суде квалифицируется как текущий косметический ремонт.
Это не даёт тебе права собственности на недвижимость стоимостью восемь миллионов.
Если ты считаешь, что я должна тебе за работу, я сейчас же переведу тебе тридцать две тысячи гривен по чекам и пятнадцать тысяч за твой труд.
Это закроет все твои претензии.
Алексей рассматривал чеки и молчал.
Иллюзия его полного контроля над моими ресурсами разбилась о стопку документов.
Игорь потянул за ручку своей спортивной сумки, снимая её со стола.
Без возможности бесплатного проживания в центре столицы его амбиции резко угасли.
Идея возвращаться к ночным сменам за рулём чужой машины явно не вызывала у него энтузиазма. — Значит, родного племянника на улицу выгоняешь? — тихо, с тщательно продуманной обидой произнесла свекровь, скомкав пустой бланк регистрации. — За копейки торгуешься, бумажками машешь.
Посмотрим, как ты одна останешься в старости со своими выписками. — Игорь приехал в Жашков работать.
Пусть снимает комнату в общежитии или койко-место в хостеле.
