Оксана выключила зажигание и на несколько мгновений замерла, не выходя из машины. В салоне повисла плотная тишина. Сзади тихо зашуршали пакеты — на повороте они съехали набок. В багажнике ждали своего часа три банки недешёвой защитной пропитки: в среду отец сетовал, что деревянные ступени на крыльце отсырели и начали темнеть.
Она устало помассировала виски. Конец месяца стабильно выбивал её из колеи. Начальство подгоняло с квартальными отчётами, и как старший финансовый аналитик Оксана почти всегда гасила свет в офисе последней. Но суббота и воскресенье давно были закреплены за родительским домом. Вернее, за тем самым коттеджем, который родители оформили в ипотеку пять лет назад, а она тогда пообещала поддержать. Поддержка незаметно стала постоянной обязанностью: ежемесячные взносы, закупки стройматериалов, поиск и контроль мастеров — всё это постепенно оказалось на ней.
Она достала покупки и направилась по аккуратно выложенной плиткой дорожке. На веранде Олег Петрович ковырялся с проводкой. Навстречу дочери он не вышел — лишь коротко кивнул, не разгибаясь.
— Привет, пап. Тут тяжёлые сумки, поможешь? — попросила Оксана, поставив их на ступени.
— Куда уж мне, спина снова ноет, — отмахнулся он. — Ольга на кухне, позови её.
Оксана тихо вздохнула, снова подхватила пакеты и толкнула массивную дверь. Из глубины дома тянуло ароматами ужина. В гостиной бормотал телевизор. На диване, закутавшись в плед, устроилась Юлия. Ей недавно исполнилось двадцать восемь, но она всё ещё пребывала, как выражалась мать, «в поиске себя».
— О, Оксан, привет! Ты мой чай с бергамотом купила? — крикнула Юлия, не отрываясь от экрана.
— Да, в синем пакете посмотри.
На кухне Ольга Николаевна поспешно вытерла руки о полотенце.
— Оксаночка, наконец-то! Мы тут консервацией занялись. Кстати, утром пришло уведомление — начислили земельный налог. Посмотришь? Там какая‑то пеня, я в этих приложениях совсем путаюсь.
— Конечно, мам. Где квитанция?
— У папы в кабинете, в верхнем ящике. В зелёной папке.
Оксана направилась в небольшую комнату, которую Олег Петрович с особой гордостью именовал кабинетом. Внутри было душно и тяжело дышалось. Она потянула на себя массивный ящик стола. Зелёная папка лежала сверху. Когда Оксана взяла её, на пол соскользнул плотный белый конверт с тиснением нотариальной конторы.
Она подняла его. Клапан оказался незаклеенным, а изнутри выглядывал сложенный пополам лист со свежей синей печатью. Оксана машинально развернула документ, собираясь убрать обратно, но взгляд невольно остановился на строке, набранной крупным шрифтом посередине страницы.
«…всё принадлежащее мне на день моей смерти имущество, где бы оно ни находилось и в чём бы ни…»
Строка будто обожгла глаза, и Оксана замерла, ощущая, как внутри поднимается тревожное предчувствие продолжения.
