Подавитесь своей колбасой! – Куда мы теперь пойдем?
В квартире ремонт! – вскричала Тамара. – Поедем к бабушке! – громко заявил Владимир. – В тесноте, да не в обиде.
Но я здесь больше не появлюсь!
Сборы заняли ровно час.
Этот час стал самым шумным в истории их дома.
Тамара с шумом хлопала дверцами шкафов, Владимир ругался (хотя и пытался делать это потише, но все равно было слышно), дети капризничали, не понимая, почему их отрывают от мультиков.
Ольга сидела на кухне, потягивала остывший чай и не вмешивалась в происходящее.
Она понимала: если сейчас выйдет помочь или оправдаться, все повторится вновь.
Игорь молчаливо и мрачно помогал выносить сумки в коридор.
Когда входная дверь наконец захлопнулась, прервав крики Тамары о том, что «ноги ее здесь больше не будет» и «как земля таких носит», в квартире воцарилась долгожданная, плотная тишина.
Игорь вернулся на кухню, сел напротив Ольги и закрыл лицо руками. – Господи, как стыдно, – тихо произнес он. – Бабушка теперь будет звонить и проклинать… – Пусть звонит, – протянула Ольга руку через стол и накрыла его ладонь своей. – Игорь, мы ничего плохого не сделали.
Мы просто защитили свой дом.
Ты же сам видел – они нам на шею сели. – Видел, – вздохнул он. – Просто… это же родня. – Родня обязана уважать друг друга.
А это было настоящим паразитизмом.
Знаешь, я сегодня днем звонила твоей бабушке.
Игорь удивленно взглянул на жену. – Зачем? – спросил он. – Чтобы узнать, как она себя чувствует.
И случайно выяснила, что никакого ремонта у Тамары нет. – Как это нет? – удивился Игорь. – Вот так.
Они сдали свою квартиру на два месяца строительной бригаде, которая приехала в город на заработки.
Решили заработать, пока поживут у «доброго брата».
Бабушка проговорилась, думая, что мы в курсе.
Лицо Игоря постепенно меняло цвет – от бледного к красному.
Его глаза расширились от осознания. – Сдали? – переспросил он. – То есть они получали деньги за аренду, жили у нас, ели за наш счет и при этом… – И при этом были недовольны гречкой, – добавила Ольга. – Теперь тебе все еще стыдно?
Игорь молчал минуту.
Затем он поднялся, подошел к холодильнику, открыл его, взглянул на пустые полки, и нервный смешок сорвался с его губ. – Нет.
Не стыдно.
Ольг, прости меня.
Я был дураком. – Был, – согласилась она, вставая. – Но исправился.
Вот что важно.
Пойдем в магазин?
Купим сыр.
И вина. – И мяса, – решительно добавил Игорь. – Только для нас двоих.
Через неделю Тамара позвонила.
Конечно, не Ольге, а Игорю.
Ольга слышала разговор, так как муж включил громкую связь, пока мыл посуду. – …Игорек, ну ты же понимаешь, мы погорячились, – льстивым голосом говорила сестра. – У бабушки тесно, дети уроки делать не могут, Владимиру неудобно спать… Мы тут подумали, может, вернемся?
Мы даже продукты купим.
Пакет картошки и макарон.
Игорь выключил воду, вытер руки полотенцем и, посмотрев на жену, которая с улыбкой качала головой, твердо сказал: – Нет, Тамара.
К бабушке – так к бабушке.
А у нас тут… ремонт намечается.
Моральный.
Так что места нет.
Он нажал «отбой» и впервые за месяц почувствовал себя полноправным хозяином в собственном доме.
Счет, который выставила Ольга, они, конечно, так и не оплатили, но спокойствие и тишина в квартире оказались дороже пятидесяти тысяч гривен.
Это была цена урока, который они усвоили вместе: иногда, чтобы сохранить семью, необходимо вовремя закрыть дверь перед родственниками.
