принесла её обратно к себе, Елена Павловна ещё целую неделю вздыхала в трубку Дмитрию, рассказывая, как болезненно Марина умеет отталкивать людей.
— Можно было и промолчать, — сказал тогда Дмитрий. — Ну поставила бы, что тебе стоило?
Марина долго смотрела на мужа, пытаясь уловить, в какой именно момент между ними возникло это негласное правило: желания его матери нужно учитывать ради мира в семье, а её собственные чувства можно сдвигать в сторону, будто они не имеют веса.
По-настоящему всё начало рушиться летом.
Жара стояла такая, что воздух в квартире казался густым и неподвижным. Окна открывали только ранним утром, пока солнце ещё не успевало раскалить стены. Марина возвращалась с работы выжатая, с прилипшей к спине блузкой, с ладонями, липкими от духоты, и думала лишь о том, как снимет обувь, встанет под прохладный душ и хотя бы полчаса побудет в тишине.
В тот вечер, едва повернув ключ в замке, она сразу поняла: дома кто-то есть.
Из глубины квартиры доносились голоса. Сначала Марина решила, что Дмитрий пришёл раньше и пригласил приятеля. Но в прихожей она увидела чужую обувь: женские босоножки, мужские сандалии и маленькие детские кроссовки. С кухни слышался смех, звяканье посуды и оживлённый разговор.
Марина прошла внутрь.
За кухонным столом сидела Елена Павловна. Рядом устроилась её племянница Оксана с мужем и семилетним сыном. На столе уже стояли тарелки с нарезанными огурцами и помидорами, лежал хлеб, сыр, была открыта банка компота. В мойке успела вырасти гора грязной посуды. Дмитрий сидел возле окна, явно ощущая неловкость, но старательно делал вид, что ничего особенного не происходит.
— О, Марина вернулась! — с радостной непринуждённостью объявила свекровь. — А мы буквально на минутку заскочили. Оксана с семьёй по делам в городе, вот я и решила: зачем им в такую жару туда-сюда таскаться?
Марина молча поставила сумку на стул.
— Дмитрий, выйди, пожалуйста, со мной.
Он поднялся неохотно, будто уже заранее понимал, о чём пойдёт речь. В коридоре Марина спросила тихо, но очень ровно:
— Почему в нашей квартире находятся люди, о приходе которых я ничего не знала?
— Мама попросила, — пробормотал он. — Они правда ненадолго.
— А ключи у неё откуда?
Дмитрий замер, потом моргнул.
— Я ей давал. На всякий случай. Помнишь, когда я болел, она приносила продукты.
Марина прекрасно помнила тот эпизод. Но она совершенно точно не помнила, чтобы соглашалась на то, что у Елены Павловны будет постоянный свободный доступ в их дом.
— То есть твоя мама открыла нашу квартиру своим ключом, привела сюда родственников, а ты считаешь, что это в порядке вещей?
— Марин, давай только не начинай при гостях.
— Я не при гостях начинаю. Я задаю вопрос своему мужу.
Дмитрий помрачнел.
— Это моя мать.
— А это мой дом.
Он резко выдохнул, словно её слова ударили его.
— Опять ты за старое.
В тот вечер Марина никого не выставила. Ей не хотелось устраивать скандал при ребёнке Оксаны. Она просто ушла в спальню, закрыла дверь, переоделась и вышла только тогда, когда все уже начали собираться.
На пороге Елена Павловна не удержалась:
— Хорошо посидели. Правда, Марина, ты гостей встречаешь так, будто с проверкой пришла.
Марина взяла со стола свою чашку, отнесла её к раковине и спокойно ответила:
— Гостей приглашают хозяева.
Свекровь побелела от злости, но вслух ничего не сказала. Зато вечером она позвонила Дмитрию и почти час что-то ему выговаривала.
После этого Марина настояла, чтобы ключ вернули.
— Мама обидится, — сказал Дмитрий.
— Значит, ей придётся это пережить.
— Ты специально доводишь ситуацию до конфликта.
— Нет. Я просто возвращаю себе право решать, кто входит в мою квартиру.
Дмитрий ключ забрал, но сделал это с таким видом, будто совершает страшное предательство. Елена Павловна несколько недель разговаривала с сыном холодно, а с Мариной едва здоровалась. Потом, однако, сменила линию поведения. Она стала приезжать только вместе с Дмитрием, но держалась так, словно её незаконно лишили какого-то заслуженного положения.
— Раньше я могла зайти, помочь, посмотреть, как вы тут живёте, — говорила она с обиженной важностью. — А теперь, видимо, я для вас чужая.
Однажды Марина не выдержала:
— За тем, как мы живём, присматривать не нужно. Мы взрослые люди.
Елена Павловна тут же повернулась к Дмитрию:
— Ты слышал? Меня уже из жизни собственного сына вычеркнули.
Дмитрий устало вздохнул.
— Марин, ну можно же помягче?
Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Полтора года я говорила мягко. Толку не было.
Но самое тяжёлое испытание ещё ждало впереди.
В начале августа Елена Павловна объявила, что собирается пожить у них. Не попросила разрешения. Не предложила обсудить. Именно поставила перед фактом.
Это случилось в воскресенье. Марина и Дмитрий сидели за кухонным столом, ужинали запечённой курицей с овощами и обсуждали, что в следующую субботу было бы неплохо выбраться за город к реке. Марина уже мысленно видела тёплый песок, прохладную воду, контейнер с нарезанными фруктами и целый день без звонков, претензий и чужих вмешательств.
Телефон Дмитрия зазвонил.
— Мам, привет.
Голос Елены Павловны Марина услышала сразу. Свекровь говорила быстро, уверенно, деловым тоном.
— Сергей, я во вторник приеду к вам с вещами. У меня в ванной ремонт начинают: шум, пыль, рабочие. Поживу у вас, пока всё не закончат.
Дмитрий выпрямился на стуле.
— А на сколько?
— Откуда мне знать? Сколько понадобится, столько и побуду.
Марина аккуратно положила вилку возле тарелки.
Дмитрий посмотрел на жену, потом снова уставился в телефон.
— Мам, это надо с Мариной обсудить.
— Что там обсуждать? Я же не к соседям прошусь. Я к сыну еду.
Марина спокойно протянула руку.
— Дай телефон.
Дмитрий замялся, но всё-таки включил громкую связь.
— Елена Павловна, мы не готовы принимать вас на неопределённый срок, — ровно сказала Марина. — Если ремонт будет шумным, можно договориться с мастерами о времени работ или снять комнату на несколько дней.
Свекровь коротко рассмеялась.
— Снять комнату? Это ты сейчас предлагаешь матери своего мужа по чужим углам мотаться?
— Я предлагаю заранее обсуждать подобные решения.
— А я не собираюсь спрашивать разрешения у девочки, которая живёт с моим сыном.
Марина медленно подняла глаза на Дмитрия.
Вот сейчас он должен был вмешаться. Сказать хотя бы одно слово. Остановить мать. Напомнить ей, что Марина не «девочка», а его жена и хозяйка этой квартиры. Но Дмитрий молчал.
Елена Павловна продолжила уже победным тоном:
— Во вторник буду. Сергей встретит меня у подъезда.
Марина сама нажала на кнопку и отключила громкую связь.
— Нет, — сказала она мужу.
— Марин…
— Нет.
— Это моя мать. У неё ремонт.
— У неё есть своя квартира, знакомые, гостиницы и возможность договориться с рабочими. Но она выбрала самый удобный для себя вариант — въехать сюда без спроса.
— Ты из обычной ситуации делаешь драму.
Марина поднялась из-за стола и начала объяснять, что в её понимании считается обычной ситуацией.