Она выждала, пока он завершит очередной рассказ о планах на загородный дом, и громко произнесла: — Алексей, подойди сюда на минутку.
Он повернулся с улыбкой: — Сейчас, Тать, я только Денису расскажу про… — Сейчас, — повторила она более решительно. — Немедленно.
В её голосе звучало что-то такое, что заставило его замолчать и приблизиться.
Гости тоже замерли, почувствовав напряжённость.
Тамара опустила бокал на стол и протянула руку: — Ключ от машины ты положил на стол.
Прямо сейчас!
Алексей растерянно моргнул: — Что?
Какой ключ? — От моей машины, — говорила она громко, отчётливо, чтобы услышали все. — Ключ от моей Одесской машины.
Той самой, на которой ты уже три года ездишь по Виннице, прикидываясь её владельцем.
Которую ты используешь, чтобы возить свою любовницу по кафе и торговым центрам.
В комнате воцарилась такая тишина, что слышалось даже тиканье настенных часов. — Татьяна, ты что… о чём ты? — Алексей попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой. — О том, что я вижу каждую операцию с твоей карты, привязанной к моему счёту.
О том, что я знаю про Олесю.
О том, что ты водишь её в те же кафе, в которые ходили мы с тобой.
О том, что ты покупаешь ей подарки за мои деньги.
Мать Алексея ахнула.
Отец опустил глаза.
Денис с Максимом уставились в пол. — Тать, послушай, это всё… это не то, что ты думаешь, — Алексей попытался дотронуться до её руки, но она отдёрнулась. — Это именно то, что я думаю.
И даже хуже.
Знаешь, что самое плохое?
Не то, что ты изменял.
Люди изменяют, это неприятно, но такова жизнь.
Хуже всего — то, что ты всем врал.
Моим родителям, своим родителям, друзьям.
Ты рассказывал, как всего добился, как зарабатываешь, как покупаешь, строишь, планируешь.
Она окинула взглядом комнату: — Хотите узнать правду?
Эта квартира — моя.
Она досталась мне от бабушки.
Машина — моя.
Куплена до свадьбы за мои деньги.
Вся мебель, техника, ремонт — оплачены мной.
Всё, что на столе, куплено мной. — Тать, зачем ты… — тихо произнёс Алексей.
Его лицо побледнело. — Зачем?
Потому что я устала жить с человеком, который живёт за мой счёт и при этом изображает, что содержит семью.
Я каждый день езжу на работу на метро — потому что так быстрее, я же тебе говорила.
А ты берёшь мою машину и катаешься на ней, словно это твоя собственность.
Я оплачиваю эту квартиру, свет, газ, воду, еду.
Знаете, какую сумму Алексей внёс в наш семейный бюджет за прошлый год?
Сорок три тысячи гривен.
За весь год.
Она проговорила это по слогам, глядя на его мать. — Сорок.
Три.
Тысячи.
За двенадцать месяцев.
Это даже не четыре тысячи в месяц.
А я зарабатываю сто восемьдесят.
И вся моя зарплата уходит на то, чтобы он мог сидеть дома, «искать себя», «развивать проекты» и рассказывать всем, какой он молодец.
Мать Тамары поднялась с дивана.
Она была худощавой, подтянутой женщиной с жёсткими чертами лица: — Татька, мы всё понимаем.
Мы давно всё поняли, но не хотели вмешиваться. — Я знаю, мам.
Спасибо, что не вмешивались.
Мне нужно было самой дойти до этого.
Алексей стоял в центре комнаты, казалось, что он уменьшился в размерах.
Все смотрели на него — кто с жалостью, кто с осуждением, кто в растерянности. — Итак, — продолжила Тамара, голос её стал мягче, спокойнее. — Я решила сделать тебе подарок на день рождения.
Лучший подарок, который я могу тебе преподнести.
Самостоятельность.
— Что? — Алексей посмотрел на неё с недоумением. — Ты свободен.
Свободен жить так, как хочешь.
Снимай квартиру, покупай собственную машину, содержи себя сам.
Или не покупай — решай сам.
Я больше не собираюсь оплачивать твою жизнь. — Тать, ты не можешь просто выгнать меня, — он попытался собраться, обрести опору. — Мы муж и жена.
Это моя квартира тоже. — Нет, — она покачала головой. — Это моя квартира.
