— Давай жить отдельно.
Каждый сам за себя, — произнёс Алексей так, словно предложил пойти в кино.
Татьяна подняла взгляд от доски, на которой резала лук для супа.
Вторник, обычный февральский вечер.
Муж сидел на диване, уткнувшись в телефон, и не поднял на неё глаз. — Что значит жить раздельно? — она отложила нож и вытерла руки полотенцем. — В финансовом плане.
С этого момента я не буду вкладывать свои деньги в общий бюджет.
Ты же работаешь и получаешь зарплату.
Так что покупай всё сама.
И еду, и одежду.
Татьяна молча смотрела на него, пытаясь разобраться, шутит ли он или серьёзно.
Но Алексей продолжал просматривать ленту в телефоне, его выражение оставалось абсолютно серьёзным. — А квартплату?
Коммунальные услуги? — голос у неё звучал спокойно, хотя внутри что-то похолодело. — Я буду их оплачивать.
Ну и ты тоже можешь давать половину коммунальных, честно.
Моя зарплата выше, пусть она и идёт на квартиру.
А остальное — каждый сам за себя.
Татьяна повернулась обратно к плите.
Лук на сковороде шипел, требуя внимания.
Она машинально помешала его лопаткой. — Ладно, — тихо проговорила она.
Алексей наконец оторвался от телефона и с удивлением посмотрел на жену: — Правда?
Ты согласна? — Что мне остаётся делать?
Раз ты так решил.
Она ждала, что он скажет что-то ещё, объяснит, почему вдруг принял такое решение.
Но Алексей лишь кивнул и снова уткнулся в экран.
Татьяна стояла у плиты, наблюдая, как в кастрюле закипает вода.
Семь лет в браке.
Семь лет она управляла общим бюджетом, планировала покупки, экономила на себе, чтобы купить ему новую куртку или кроссовки.
И вот — раздельно.
Каждый сам за себя.
Странно, но обиды почти не было.
Лишь отстранённое любопытство — что же будет дальше? *** На следующее утро Татьяна встала в шесть, как обычно.
Приготовила яичницу с помидорами, сварила кофе в турке.
Села за стол и включила новости на телефоне.
Алексей вышел из спальни через двадцать минут, сонный и растрёпанный. — Кофе есть? — спросил он, зевая. — В турке на плите, — ответила Татьяна, не отрывая взгляда от экрана.
Алексей постоял, почесал затылок и пошёл на кухню.
Через минуту вернулся: — А там уже пусто. — Я сварила только себе.
Одну порцию. — Тать, ну почему?
Мог бы и я… — Раздельный бюджет, — она допила кофе, поставила чашку в раковину и ополоснула её. — Я покупала кофе на свои деньги для себя.
Если хочешь — заваривай сам.
Она схватила сумку и вышла из квартиры, оставив мужа стоять посреди кухни с растерянным выражением.
В маршрутке по пути на работу Татьяна смотрела в окно на заснеженные улицы.
Ракитное просыпался медленно и неохотно.
Февраль выдался холодным, с метелями и сугробами.
До работы она добиралась почти час — офис их компании, торгующей офисной мебелью, находился на другом конце города. — Что-то ты сегодня задумчивая, — коллега Ирина присела на край стола Татьяны, когда та разбирала почту. — Что-то случилось?
Ирина Козлова работала в соседнем отделе, но они подружились три года назад на корпоративе, где вместе провели вечер, обсуждая новый сериал.
С тех пор Ирина была единственным человеком на работе, с кем Татьяна могла поговорить откровенно. — Муж вчера сказал, что будем жить на раздельном бюджете, — Татьяна пожала плечами. — Теперь думаю, как это вообще работает. — Серьёзно? — Ирина широко открыла глаза. — А почему вдруг?
— Не объяснил нормально.
Сказал, что его зарплата больше, а я особо ничего не делаю.
Пусть каждый тратит на себя. — Погоди, это он сам придумал или кто-то подсказал?
Татьяна улыбнулась: — Скорее всего свекровь.
Позавчера Надежда Ивановна приезжала к нему на фабрику в обеденный перерыв.
Они долго разговаривали. — Всё ясно, — Ирина скрестила руки на груди. — Мамочка опять вмешивается.
А ты просто так согласилась? — Согласилась.
Посмотрим, что из этого выйдет. — Ой, Таня, — Ирина наклонилась ближе и понизила голос, — а ты уверена, что хочешь поступить именно так?
Может, лучше поговорить с ним по-человечески? — Уже поздно.
Он всё решил.
Значит, так тому и быть.
Ирина покачала головой, но не стала спорить.
Она знала Татьяну достаточно хорошо, чтобы понимать — если та что-то задумала, переубедить её будет трудно. *** Вечером Татьяна пришла домой и сразу направилась на кухню.
В раковине лежала гора посуды — сковорода, тарелки, кружки.
Алексей явно готовил себе что-то на обед и не стал убирать за собой.
Татьяна достала из холодильника курицу и овощи и начала готовить ужин.
Порция — на одного человека.
Алексей появился через полчаса, принюхался: — Вау, как вкусно пахнет!
Что готовишь? — Курицу с овощами. — На двоих хватит? — Нет.
Я готовлю только для себя.
Алексей застыл в дверном проёме: — Таня, ты что?
— Раздельный бюджет, Алексей.
Я трачу свои деньги на себя, ты — свои.
Плита свободна, можешь приготовить себе что-нибудь.
— Ты шутишь? — Нисколько.
Ты сам сказал — каждый сам за себя.
Она спокойно накладывала еду на тарелку и села за стол.
Алексей стоял и смотрел на неё, словно впервые увидел.
— Ладно, — он развернулся и полез в холодильник. — Сейчас что-нибудь приготовлю.
Через десять минут он сидел напротив с тарелкой яичницы.
Ел молча, нахмурившись.
Татьяна доела курицу, ополоснула тарелку и поставила её в сушилку.
Алексея гора посуды в раковине не тронула. — Посуду помоешь? — спросил он. — Свою помыла.
Твоя — твоя забота. — Таня! — Что? — она обернулась. — Раздельный бюджет — значит раздельный.
Или ты думал, что всё останется по-прежнему, только деньги отдавать не будешь?
Алексей открыл рот, но не сказал ничего.
Было видно, что именно так он и думал.
Татьяна вышла из кухни, оставив его наедине с грязной посудой. *** К четвергу Алексей начал осознавать, что что-то идёт не так.
В раковине накопилась целая гора грязных тарелок и кружек.
Татьяна мыла только свою посуду, свою кружку и ложку.
Его кухонные принадлежности оставались немытыми.
Утром в четверг он заметил, что у него закончились чистые рубашки.
Обычно Татьяна стирала по выходным — его рабочие вещи, джинсы, футболки.
Гладила рубашки и аккуратно развешивала в шкафу.
Сейчас в шкафу висели только её выстиранные и выглаженные вещи. — Таня, у меня рубашки кончились, — сказал он, заглядывая в ванную, где жена собиралась на работу. — Машина свободна, — ответила она, нанося макияж у зеркала. — Постирай.
— Ты же обычно стираешь по выходным.
— Раньше я стирала на общие деньги.
Сейчас стираю только свои вещи.
Алексей стоял в дверях, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.
Но что он мог сказать?
Ведь это он сам предложил жить на раздельном бюджете.
Получается, она поступает правильно.
Он нашёл в шкафу помятую рубашку с прошлой недели и надел её.
В офисе начальник смены Сергей Петрович косо взглянул на него, но ничего не сказал.
В обед позвонила мама. — Алексей, как дела?
Может, приеду на выходные?
Котлеты напеку, положу в холодильник. — Мам, спасибо, но не надо, — он выглянул из курилки, убедился, что никого рядом нет. — У нас тут… с Татьяной решили перейти на раздельный бюджет.
— Вот и правильно! — обрадовалась Надежда Ивановна. — Я же говорила тебе.
Ты работаешь, деньги приносишь, а она что?
Сидит в офисе, бумажки перекладывает.
Зарплата у неё маленькая, а претензий на твои деньги много.
Алексей поморщился.
Когда мама так говорила, что-то внутри сопротивлялось.
Но он молчал. — Ну вот, теперь живите честно, — продолжала Надежда Ивановна. — Каждый тратит на себя.
Справедливо же. — Да, мам.
После разговора с матерью Алексей весь день ходил мрачным.
К вечеру пришёл домой и обнаружил, что Татьяны нет.
Позвонил ей: — Где ты?
— Задерживаюсь на работе.
Владимир дал дополнительный проект, надо до пятницы закончить. — А когда придёшь?
— Примерно в восемь.
Алексей повесил трубку и осмотрелся.
Квартира выглядела запущенной…
