И мы согласились.
А она нам — носки за сто гривен.
Он помолчал некоторое время.
Затем произнёс: — Тамар, ты не из‑за денег злишься, правда? — Нет, не из‑за денег.
Меня раздражает, что я постоянно выступаю спонсором.
Каждый праздник повторяется одно и то же.
Мы дарим им технику, деньги, а в ответ получаем носки.
И все остаются довольны, кроме меня. — А чего ты хочешь? — Хочу честности.
Если они не способны дарить дорогие подарки, пусть вообще ничего не дарят.
Или хотя бы что‑нибудь символическое, но не после того, как выпросили у нас смартфон.
Алексей вздохнул: — Понял.
И что ты предлагаешь? — Предлагаю в следующем году дарить им то же, что они нам.
Носки, полотенца, варенье.
Максимум — коробку конфет.
И всё.
Хватит спонсировать взрослых людей. — Но мама обидится. — Мама обидится? — Тамара повернулась к мужу. — Алексей, она только что подарила нам носки, хотя сама получила планшет за двадцать тысяч.
Ей не стыдно, а я должна молчать?
Муж промолчал.
Они приехали домой, поднялись в квартиру.
Уложили детей спать.
Сели на кухне за чашкой чая. — Тамар, давай честно, — начал Алексей. — Тебя действительно так задели эти носки? — Задели.
Не сами носки, а вся эта ситуация.
Каждый год мы тратим на твою родню огромные суммы, а они даже не пытаются ответить хоть чем‑нибудь достойным.
Просто дарят символические мелочи и говорят «главное внимание».
Но если главное внимание, зачем тогда Оксана выпросила смартфон?
Муж задумался.
Потом кивнул: — Ты права.
Я не рассматривал это с такой стороны.
Просто привык. — Вот именно.
Ты привык, что твоя семья берёт, а моя — даёт.
Но я устала.
В следующий раз либо меняем подход, либо я вообще не участвую в этом обмене подарками. — Ладно, — согласился Алексей. — Договорились.
Дарим только то, что можем себе позволить.
Без смартфонов и планшетов.
Тамара выдохнула с облегчением.
Наконец‑то.
В следующий Новый год родня мужа получит ровно столько, сколько сама подарит.
Носки за носки, варенье за варенье.
Справедливо.
