Рекламу можно отключить с подпиской «Дзен Про» — тогда она исчезнет из статей, видео и новостей. — Аня, а мне?
Я тоже хочу блинчик.
Ольга остановилась в коридоре, не дойдя до кухни всего пару шагов.
Голос Кати — её старшей дочери от первого брака — прозвучал тихо, с ноткой жалости.
Так обычно говорят дети, привыкшие к отказам, но всё равно продолжающие надеяться. — Катя, блинчики я пекла для Ильи и Вани.
Для своих внуков.
А тебе мама пусть дома готовит.
Эти слова произнесла Людмила Ивановна — свекровь.
Спокойный, обыденный голос, без тени злобы.
Как будто она объясняла что-то само собой понятное.
Как будто считать нормальным не кормить семилетнего ребёнка за общим столом — это обычное дело.
Ольга стояла в коридоре, чувствуя, как у неё затекают пальцы.
Она приехала раньше, чем обещала.
Обычно забирала детей у свекрови в шесть вечера, после работы, а сегодня попросила уйти пораньше, потому что в бухгалтерии досрочно завершили квартальный отчёт.
Хотела сделать сюрприз.
Сюрприз получился, но совсем не тот.
Она сделала шаг вперёд и заглянула на кухню.
За столом сидели трое детей.
Илья — пять лет, Ваня — три.
Это были дети Ольги и Сергея, общие внуки Людмилы Ивановны.
Перед каждым лежала тарелка с большой горкой блинчиков, политых сметаной.
Рядом стояли чашки с какао и вазочка с вареньем.
А Катя сидела на краю скамейки, перед ней была пустая чашка и лежал кусок хлеба.
Просто хлеб.
Без масла, без добавок.
В глазах Ольги потемнело.
Катя первой заметила маму.
Её лицо вспыхнуло, она вскочила и бросилась навстречу, обняв за талию. — Мама!
Мамочка, ты рано!
Людмила Ивановна оторвалась от плиты.
На её лице мелькнуло что-то — не страх, нет.
Скорее раздражение.
Раздражение человека, которого поймали за привычным делом, старающимся оставаться незаметным. — Ольга, что ты так рано?
Я не ожидала.
Ольга молчала.
Она присела перед Катей, взяла её за плечи и посмотрела в глаза. — Катюша, ты голодная?
Девочка замялась.
Перебрасывала взгляд с бабушки на маму. — Немного, — прошептала она.
Ольга встала.
Ноги подкашивались, но мысли были ясны.
Удивительно ясны.
Так бывает, когда злость стихают и превращаются в холодное, точное чувство.
Она подошла к столу, взяла тарелку Ильи и переложила два блинчика на тарелку Кати.
Илья заплакал, но Ольга погладила его по голове и сказала: — Ильенька, поделись с сестричкой.
Тебе хватит, у тебя ещё четыре.
Илья кивнул.
Он был добрым мальчиком и любил Катю.
Людмила Ивановна стояла у плиты и молча наблюдала.
Лопатка в её руке слегка дрожала. — Ольга, не устраивай сцен при детях. — Я не устраиваю сцен, — ответила Ольга. — Я просто кормлю своего ребёнка.
Потому что, как выяснилось, никто другой этого не делает.
Она усадила Катю за стол, придвинула блинчики, наливала в чашку какао прямо из кастрюли на плите.
Катя ела быстро и жадно, как это делают действительно голодные дети.
Ольга смотрела на неё и чувствовала, как внутри растёт волна такой силы, что хочется кричать.
Но она сдерживалась.
Дети за столом, нельзя.
Когда все трое поели и ушли в комнату смотреть мультики, Ольга закрыла дверь кухни.
Повернувшись к свекрови, спросила: — Людмила Ивановна, объясните мне одну вещь.
Катя приходит к вам вместе с Ильёй и Ваней.
Три раза в неделю, пока я на работе.
Вы правда каждый раз её не кормите? — Я кормлю своих внуков, — ответила свекровь, вытирая руки о фартук. — Катя — не моя внучка.
У неё есть свой отец, пусть он и заботится.
Ольга почувствовала, как ком встал у неё в горле.
Отец Кати — первый муж Ольги, Алексей — жил в другом городе.
Он платил алименты нерегулярно и в мизерных размерах.
Видел дочь раз в полгода, и то если сама Катя просила позвонить.
Какой «свой отец» — о чём речь? — Людмила Ивановна, ей семь лет.
Она ребёнок.
Она сидит за вашим столом с пустой тарелкой и смотрит, как её братья едят блинчики.
Вы понимаете, что делаете? — Я никому не делаю ничего плохого, — отрезала свекровь. — Я трачу свои деньги и продукты.
Мои внуки — мои расходы.
Чужих кормить я не обязана.
Чужих.
Она сказала «чужих».
Про семилетнюю девочку, которая живёт в этом доме, называет вашего мужа папой Сергеем, рисует открытки на дни рождения и каждый раз, приходя в гости, говорит: «Здравствуйте, бабушка Людмила».
Ольга вышла из кухни, собрала детей, оделась.
Людмила Ивановна стояла в прихожей и смотрела, как они обуваются. — Ольга, не делай глупостей.
Не жалуйся Сергею, ему и так тяжело на работе.
Ольга промолчала.
Взяв Катю за одну руку, Ваню за другую, усадила Илью в коляску и вышла.
Всю дорогу домой она молчала.
Катя тоже не говорила — она чувствовала, что мама расстроена и не хотела её тревожить лишний раз.
Она всегда была такой — тихой, чуткой, старалась никому не мешать.
И от этого Ольге становилось ещё больнее.
Ребёнок в семь лет уже научился быть незаметным, чтобы не вызывать раздражение у чужой бабушки.
Сергей пришёл домой в девять вечера.
