В голове стоял гул, словно в ушах звенел колокол.
Алексей изменял ей.
С этой учительницей.
Молодой, красивой, из города.
Тамара долго сидела неподвижно.
Возможно, около часа.
Затем поднялась, отжала бельё и развесила его на верёвках.
Вернулась в избу.
Дети играли на дворе, их голоса доносились с улицы.
Свекровь дремала на лавке у окна.
Тамара вынула из кармана фартука записку и перечитала её ещё раз.
Нужно было что-то предпринять.
Но что именно?
Она дождалась вечера.
Накормила детей щами, уложила их спать.
Алексей, как обычно, ушёл «в мастерскую».
Тамара накинула платок и вышла на улицу.
В воздухе марта уже чувствовался весенний запах.
Снег почти растаял, открывая прошлогоднюю траву.
С крыш капала вода, а в лужах отражались звёзды.
Она шла по деревне, не понимая, зачем.
Просто чтобы идти, а не сидеть дома и не сойти с ума от мыслей.
Тамара дошла до школы — двухэтажного кирпичного здания на окраине.
У входа горел фонарь.
И там, в кругу света, стояли двое — Алексей и женщина в светлом пальто.
Тамара остановилась в тени старой берёзы.
Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно было на всю улицу.
Алексей обнимал учительницу за талию.
Та запрокинула голову и смеялась.
Он что-то ей говорил, она кивала.
Потом они поцеловались.
Тамара закрыла глаза.
Когда открыла их снова, они всё ещё стояли, обнявшись.
Учительница ласково гладила Алексея по щеке, а он улыбался — так, как давно не улыбался дома.
Тамара развернулась и бросилась бежать.
Споткнулась, упала, разбила колено о камень.
Встала и побежала дальше.
Она добралась до дома и ворвалась в избу.
Свекровь проснулась и испуганно посмотрела на неё. — Ты чего?
Тамара не ответила.
Прошла в спальню и легла на кровать лицом к стене.
Свекровь постояла в дверях, затем ушла.
Тамара лежала, глядя в темноту.
Слёз не было.
Внутри царила пустота — так бывает, когда что-то ломается окончательно и навсегда.
Наутро она встала рано, как обычно.
Растопила печь, сварила кашу, разбудила детей.
Алексей спал в спальне.
Тамара не стала его будить.
Когда дети ушли в школу, она села за стол напротив свекрови. — Мать, вы были правы.
У Алексея другая.
Тамара Сергеевна отложила вязание. — Откуда знаешь? — Видела.
Вчера у школы.
С учительницей.
Свекровь молчала, потом вздохнула. — Я так и думала.
Ну что ж.
Бывает.
Ты главное не раздувай.
Переспит, наиграется и вернётся.
Ты уж постарайся его удержать.
Причешись, платье надень приличное.
Тамара посмотрела на свекровь.
В её лице не было сочувствия — лишь усталое равнодушие. — Я ничего удерживать не собираюсь, мать. — Ну-ну.
Куда ты без него?
Троих детей одна поднимать будешь? — Буду.
Тамара Сергеевна фыркнула. — Молодая ещё.
Поживёшь — поймёшь.
Тамара поднялась и вышла во двор.
Нужно было подумать.
Одно дело — узнать об измене, другое — решить, как поступить дальше.
Она отправилась к сестре Оксане.
Та жила на другом конце деревни и работала в колхозной конторе счетоводом.
Муж её, Игорь, служил в милиции в Одессе.
Детей у них не было.
Оксана встретила сестру у порога.
Увидев её лицо, сразу всё поняла. — Заходи.
Они сели на кухне.
Тамара рассказала всё — про записку, про то, что видела у школы.
Оксана слушала молча, потом налила им чай. — Вот же подлец, — сказала она кратко. — Что будешь делать? — Не знаю.
Развестись, наверное. — Правильно.
Такого прощать нельзя. — Оксана сделала глоток чая. — Только смотри, чтобы дом не отобрал.
Документы у него все? — Дом на нём.
Он строил. — Вот это плохо.
Может переписать на кого угодно.
Или продать. — Да ну, — Тамара покачала головой. — Зачем ему продавать?
Это же наш дом.
