В начале марта в деревню приехала новая преподавательница — Елена Викторовна.
Молодая женщина около двадцати трёх лет, родом из Одессы.
Блондинка с короткой стрижкой, одетая в стильное пальто с подплечниками и туфли на каблуках.
Она сменила Ирину Ивановну, ушедшую на пенсию.
Дети с восторгом рассказывали о ней. — Мам, она такая красивая! — радостно говорила Ирина. — И уроки у неё очень интересные!
Сегодня она рассказывала нам про Пушкина.
Тамара слушала не очень внимательно.
Она радовалась, что учительница пришлась детям по душе.
Но однажды вечером случайно подслушала разговор на улице.
Две соседки, Оля и Нина, переговаривались у калитки. — Слышала про эту новенькую учительницу?
Она с кем-то из наших встречается. — Да ну?
С кем именно? — Говорят, что с Алексеем Тамариным.
Видели их вместе у клуба. — Да брось!
Он же женат, трое детей. — А ты думаешь, это кого-то останавливает?
Мужчина в самом расцвете сил, а жена его совсем измучилась.
Вот какая стала — ни кожи, ни рожи.
Тамара застыла на крыльце с вязанкой дров в руках.
Полешки вывалились и покатились по ступенькам.
Соседки обернулись, увидели её и смутились. — А, Тамара, это ты.
Привет. — Привет, — с трудом ответила Тамара.
Она собрала дрова и внесла их в дом.
Руки дрожали.
Неужели это правда?
Нет.
Невозможно.
Это всего лишь деревенские сплетни, которым всегда есть место.
Но тревога не покидала её.
Тамара решила проверить слухи.
На следующий день, когда Алексей ушёл «в мастерскую», она попросила соседа Виктора присмотреть за детьми и направилась к колхозному гаражу.
Март был сырым.
Снег таял, превращаясь в грязную кашу.
Тамара шла по дороге в резиновых сапогах, полы телогрейки развевались на ветру.
Добравшись до гаража — большого кирпичного здания с покосившимися воротами,
она вошла внутрь.
Там стояли тракторы «Беларусь», грузовики, прицепы.
Пахло машинным маслом и соляркой. — Вася здесь? — спросила она у механика Сергея. — Вася? — Сергей вылез из-под трактора, вытирая руки ветошью. — Нет, его тут уже час как нет.
Уехал куда-то. — Куда именно?
Сергей пожал плечами. — Откуда мне знать?
Сказал, что дела, и уехал.
Тамара направилась обратно.
Голова кружилась.
Если Алексея нет в мастерской, то где он?
Неужели он действительно с этой учительницей?
Вернувшись домой, она принялась за домашние хлопоты.
Почистила картошку для ужина, постирала бельё, покормила кур.
Но мысли не давали покоя, крутились словно белка в колесе.
Поздно вечером Алексей вернулся.
Тамара сидела за столом, чинила валенки Дениса.
Дети уже спали.
В избе горел свет, потрескивали дрова в печи. — Где был? — спросила она, не отрывая взгляда от работы. — В мастерской.
Чинил трактор. — Сергей сказал, что ты уехал.
Алексей помолчал.
Снял телогрейку и повесил её на гвоздь. — Ездил в Одессу.
За запчастями. — В Одессу, — повторила Тамара. — А почему утром молчал? — Забыл.
Что за допрос?
Он подошёл к печке и налил себе чай из самовара.
Тамара смотрела на его спину — широкую и знакомую.
Алексей всегда был немногословен, но сейчас в его молчании чувствовалось что-то иное.
Отстранённость.
Холод. — Вася, скажи мне честно.
Произошло что-то? — Ничего не произошло.
Работа, устал.
Почему ты придираешься?
Тамара молчала.
Алексей допил чай и ушёл в спальню.
Она осталась сидеть за столом.
Валенки лежали на коленях, игла застывала в пальцах.
Может, она просто выдумывает?
Возможно, Алексей действительно устал, и больше ничего?
Но внутри становилось всё холоднее. *** Ответ появился спустя две недели.
Тамара стирала в бане — большой деревянной постройке за огородом.
Натопила печь, вскипятила воду, намылила бельё хозяйственным мылом.
Руки горели от горячей воды, пар затуманивал глаза.
Когда она полоскала рубашку Алексея, из кармана вывалился сложенный листок.
Тамара подняла его и развернула.
Почерк был женским, аккуратным. «Васенька, жду тебя сегодня в восемь у школы.
Скучаю.
Твоя Ира».
Тамара перечитывала записку трижды.
Слова никак не укладывались в голове.
Значит, это правда.
Она опустилась на лавку.
Рубашка упала из рук в таз и забулькала в мыльной воде.
В голове стоял гул, словно в ушах звенел колокол.
