— Знаешь, как лоцманы востребованы. — Та-а-к.
Муж у тебя дома с малышом, а ты плотами управляешь?
Я все же не могу понять, чего тебе хочется? — Я думала, — отвечаю, — что ты со мной по жизни пойдешь рядом.
А ты с каждым днем все дальше уходишь.
И с горечью ушла я в лес.
Было у меня там местечко, где сосны да тишина царили.
Села — и слезы рекой потекли.
Наплакалась от души.
Вдруг слышу — ветка хрустит.
И в сердце будто что-то треснуло. «Это Сергей, — подумала, — он пришел.
Понял!» Обернулась — передо мной Андрей.
— Что ты сюда забрел?
Если вдруг Сергей появится, что он подумает? — спросила я.
— Я давно здесь.
Слышал твой плач, хотел подойти, но не осмелился.
Я все вижу, все понимаю.
Поедем на Коблево.
Там сплавщики и лесники — свои люди.
У лоцманов там уважение.
Будем работать вместе.
Виталик уже большой.
Возьми с собой отца.
Он поедет.
Я не могу рассказать тебе о Сергее все, что думаю, но дальше наблюдать твою жизнь не могу.
Поедем. — Значит, — говорю, — с Сергеем разводиться, а за тебя выходить замуж?
— Я, конечно, хотел бы так, но если твоя душа ко мне не лежит, ничего не поделаешь.
Можно сделать так: ты с отцом и сыном будешь жить отдельно, а я рядом, по соседству, как и здесь.
Смотрю на него и удивляюсь.
Все тот же хохолок над высоким лбом, две родинки, словно соринки, по обе стороны носа, а глаза голубые, чистые, безоблачные.
И только теперь заметила, насколько доброе у него лицо.
Никаких хитростей и насмешек — всё открыто.
— Спасибо, Андрей, за твою заботу, но уехать с тобой не могу.
Как сына от отца разлучить?
Он ведь его любит.
— А ты, Тамара, как?
— Я его жена.
Какие могут быть вопросы!
Он честный человек, нужный людям.
— Если решение твое окончательное, я поеду один.
Здесь мне жить тяжело.
— Ну, езжай, — отвечаю.
Он повернулся и ушел.
Я смотрела ему вслед и думала: может, сама от счастья своего отталкиваю.
Так и попрощались.
Свежесть реки становилась все ощутимее.
Было так тихо, что слышно было, как трава шуршит, листья колышутся.
Река бесшумно скользила в темноте, стараясь не тревожить неподвижный лес.
Я прислушалась.
С воды доносились голоса.
На темной реке загорелся огонек костра плотовщиков.
Я быстро пошла вдоль берега.
— К яру жмись, к яру!
Правее держи, на песок лезешь! — громко прозвучал мой голос.
— Правее, слышь, правее! — заговорили на плотах.
— Это же Тамара-лоцман, её голос!
— Здорово, Тамара! — Здорово!
— Павел, что ли?
— Он самый.
— У средней кочки плот сидит, знаешь?
— Знаю-ю, обойду-у-у!
Я вернулась.
Села на бревно.
Лицо было спокойно.
Сидела, прислонившись спиной к сосне, голову высоко подняв.
— Вот уже пятнадцатый год, как мы с отцом сюда пришли.
— Почему пришли?
— Да вот так.
Когда я ушла от Сергея, он разозлился на весь рейд.
Все встали на его сторону: «Ты с ума сошла, ушла от такого мужа?
Он тебя баловал сверх меры, а ты дурью маешься!»
А он?
Сначала запил от горя.
Потом внезапно бросил и сказал: «Не стоит она того, чтобы из-за неё умирать.
Я как мог, старался!»
И мы с отцом решили уехать.
Я помолчала, потом добавила: — Бывает, поскользнешься над глубоким оврагом, сначала не боишься, а потом глянешь вниз — и дрожь пробирает.
Так и у меня.
Жизнь в той клетке прожить — не полетать бы, не вкусить радости красоты жизни.
Теперь смешно: чего боялась?
Живу и радуюсь.
— Простите, Тамара, а где же Андрей?
С улыбкой ответила: — Где ему еще быть?
Здесь.
Через год после нашего отъезда он появился.
Как нас нашел — ума не приложу.
До сих пор молчит.
Поначалу жил на другом конце Нежина, сразу бригадиром назначили.
Когда я уходила с плотами, он ни на шаг не отходил.
Все с сыном возился, отцу помогал.
А когда я была дома, не приходил.
В голосе моем прозвучала легкая досада, но радость уже подступала от того, что конец истории обещал быть счастливым.
— Я его все-таки словила, — продолжила.
— Говорю: раньше я за счастьем гналась, а теперь оно меня догнало.
Почему ты теперь прячешься?
Хватит в жмурки играть.
— А он что?
— А он улыбнулся своей простой и открытой улыбкой, снег валенком сковырнул и спросил: «Ты уверена, что я — твоё счастье?»
— Если не ты, говорю, то кто же?
Лучше тебя никого нет.
— Вот такая история.
У нас еще двое детей родилось.
Живем в мире.
И скажи мне теперь: подлая я, что от первого мужа ушла?
Неблагодарная?
