Сначала я слушала, а потом перестала.
Молчала.
Сергей от этого только сильнее разозлился: «Почему молчишь? От стыда слова потеряла?» — «Да, — ответила я, — стыжусь не за себя, а за тебя».
Тамара вздохнула.
Она убрала выпавшие светлые волосы с сединой под голубой платок, расстегнула пуговицу у воротника белой кофты, оперлась спиной о сосну, которая неподвижно стояла за ними, словно слушала ее рассказ, и продолжила: — К осени мы уже вселились в новый дом.
Отец не поехал с нами.
Он убедил меня мягко и по-доброму, что ему спокойнее остаться одному.
А Сергей!
Потратил все свои накопления.
Приобрел дорогую мебель. «Все для тебя сделаю! Живи! Радуйся!» — говорил он. Я лишь качала головой.
Радовали ли меня его старания?
Нет, совсем не радовали.
Потому что я уже понимала: это не обо мне забота.
В наш дом приходили люди, словно на экскурсию.
Сергей всех водил по комнатам, показывал, что и за сколько купил, рассказывал.
Все удивлялись, а мне было стыдно.
Стыдно было поднять глаза.
Стыдно слушать, как все его хвалят, как женщины завистливо вздыхают вслед мне и упрекают своих мужей: «Вот Сергей — настоящий муж, а ты что?» Казалось, у меня есть всё, что нужно для счастья, но самой радости не ощущалось.
Но лето прошло, и наступила осень.
У меня родился Виталик.
Все сомнения и обиды исчезли.
Только Сергей стал еще дальше от меня.
Он уезжал в командировки, а я не ждала, не скучала, будто его и нет.
Я сидела с Виталиком, разговаривала с ним.
Рассказывала, как плавала, какие люди были рядом.
Он слушал, хлопал глазами.
Будто понимал.
И мне становилось легче, я утешала себя: может, всё еще наладится.
Может, я слишком много хочу от мужа?
Или люди теперь другие, а женская душа, как цветок: тронешь — и она завянет?
Гордая и нежная.
Не знаю, не понимаю…
Где-то вдали снова зашумел катер. — Вам не надоели мои разговоры? — Нет, совсем нет. — Объясните, пожалуйста, если любишь человека всем сердцем, разве не радостно, когда он выделяется среди других? — Конечно, радостно.
Тамара резко повернулась к ней, чуть кивнула головой и снова заговорила. — Однажды нас пригласили в гости в соседнюю деревню.
Собрались все свои, рейдовские.
Все были одеты просто, а Сергей велел мне нарядиться в самое лучшее.
«Счастливая ты, Тамара, — говорили женщины, оглядывая меня, — в сорочке родилась!» Вижу, Сергею такие слова — словно мед на губах.
Он стоит среди мужчин, рассказывает о своих делах, все слушают и одобрительно смотрят.
И тут я заметила Андрея.
Он сидел в углу, молчал.
Мне захотелось показать ему, что я счастлива до краев.
Я начала говорить, смеяться, петь песни.
Петь я умела хорошо.
Вокруг меня собрались все: пой, пой.
И правда стала веселой.
Постепенно все потянулись в мой угол.
Про Сергея будто и забыли.
А он посмотрел на меня и опустил глаза.
Что, думаю, случилось?
Чем он недоволен?
И вдруг поняла: ему неприятно, что я вытеснила его на задний план!
Он привык быть главным.
Он подождал, увидел, что к нему никто не возвращается, и решил показать, кто здесь хозяин. «Слушай, Тамара, — громко сказал он, чтобы все слышали. — Пора домой. Ребенок с чужим остался».
Я встретила его взгляд.
В глазах — злорадство… мол, вот тебе!
Пусть ты на мгновение поднялась выше меня, но я могу тебя оттуда сбросить и поставить на место, которое тебе принадлежит — второе, ниже меня.
Я всегда должен быть первым, и пусть это знают все…
Обида закипела во мне, словно молоко на огне.
Я заметила, что все ждут от меня резких слов.
Тогда бы меня утешали, а потом неделю пересуждали.
И я рассмеялась, весело, подошла к Сергею и спросила: «Как ты догадался, что я домой хочу?
Хозяйке говорю: ребенок маленький.
Сережа, не спеши.
Сиди, сколько хочешь».
Я улыбнулась всем и ушла.
Шла, а слезы мешали видеть дорогу.
Сергей последовал за мной.
Но я притворилась, что сплю и молчала.
С тех пор обиды стали оседать в моей душе…
Время шло, сын подрастал.
А я всё сильнее тосковала по реке, по свободе.
Чувствовала, что теряю свою самостоятельность. «Пора тебе, наверное, за работу браться», — как-то сказал Сергей.
Мне от этих слов стало радостно.
Но он тут же погасил мою радость: «Неловко, — сказал, — что жена дома сидит.
Я нашел тебе легкую работу.
Будешь в моей бригаде лодки конопатить.
И зарплата хорошая, и рядом с домом». — «А почему, — ответила я, — мне своим делом не заняться? Знаешь ведь, как лоцманы нужны». — «Та-а-к».
