Замуж я вышла в двадцать два года. По современным меркам это не слишком поздно, но и не совсем юный возраст. Многие молодые люди обращали на меня внимание и хотели жениться. Особенно один – Андрей. Мы были соседями и выросли вместе. Однако любовь — не подаяние, раздавать её всем подряд нельзя. Меня к нему не тянуло…
Тамара говорила тихо, нежным, мелодичным голосом. Они сидели у самой реки на бревне, выброшенном весенним половодьем. Было видно, что сильной и статной женщине нелегко вспоминать пережитое, но ей очень хотелось поделиться своей историей. — «Вы учились в вузах, хотя я старше вас на… сколько? Двадцать, двадцать пять лет? Вы — образованный человек, а я нет, поэтому, думаю, понимаете в жизни и людях больше меня. Помогите рассудить, правильно ли я тогда поступила…»
В тот год у нас на рейде возникли серьёзные проблемы с лодками. Старые полностью износились, а новые никак не удавалось наладить. Множество людей пытались что-то сделать, но безуспешно. И вот пошёл слух, что начальник привёз откуда-то мастера высокого класса. Однажды я шла берегом и увидела, как работает незнакомец — высокий мужчина в белой рубахе, с закатанными выше локтей рукавами и загорелыми руками. Инструменты будто сами подчинялись его рукам. «Вот, думаю, какого артиста нашли», — подумала я. Потом заметила, что он начал обучать наших ребят, собрал бригаду, и дело пошло хорошо. Весь берег заполнили лодки.
Я стала замечать за собой, что вместо того, чтобы идти домой по прямой через лес, всё чаще сворачиваю на тропинку вдоль берега. Идти я шла, а Сергей — так звали новенького — явно тоже меня заметил. «Что, — сказал он, — девушка, приглянулась моя работа? Хочешь, научу?» «В подмастерьях тебе, — ответила я, — другая найдётся, я сама мастер». И ушла, не оборачиваясь. Вскоре мне начали передавать, что Сергей расспрашивает о мне разных людей — к чему я больше склонна: к песням, танцам или домашнему хозяйству, почему часто сижу с Андреем на лавочке — просто по-соседски или между нами есть что-то большее, почему я стала лоцманом: отец заставил или я сама на большие заработки рассчитываю. Его вопросы и лестили, и обижали одновременно: не о том говорил он и не так. Душа тревожилась.
Позже беспокойство улеглось, когда мы начали проводить вечера вместе. А когда поняли, что без друг друга как лист без света, он стал открываться мне: «Если я полюблю, то одну на всю жизнь. Ошибиться нельзя, нужно десять раз примерить, прежде чем принимать решение». Он примеривался около двух лет, а я ждала. И дождалась…
Тамара внезапно замолчала, опустила голову и задумалась. Слева показался катер, мотор постукивал, словно дятел. От кормы расходились две треугольные волны, уходящие к берегам. На палубе разговаривали люди. — «Боны поехали ставить», — пояснила Тамара и продолжила: — «Так вот, когда на рейде узнали, что осенью у меня свадьба, к нам пришёл Андрей. “Желаю тебе светлой жизни, — сказал он. — Думаешь, не ошибёшься?” “Андрюшка, — ответила я, — я вовсе не думаю об этом. Какая же это любовь, если идёшь и оглядываешься?..”» Сказала и вдруг, словно споткнувшись, вспомнила, как часто сам Сергей оглядывался. «Я только хотел сказать, что если тебе станет плохо, скажи мне…» — и тут же прервался: «Да ты же не скажешь…» «Спасибо, — ответила я, — Андрей, но не думаю, что мне придётся жаловаться на обиды». Больше он ничего не сказал, попрощался и ушёл.
А я! Люди говорили: «В тебе, Тамара, словно лампочка зажглась — светишься вся!» Как же мне не светиться? Ведь меня выбрал самый лучший человек…
Близилась весна. Начали провожать плоты — огромные связки бревен. Настала и моя очередь. Я была безмерно счастлива. Для меня это было словно праздник. Прибегаю домой радостная и довольная. «До свидания, — говорю Сергею, — уплываю от тебя на целых пять дней. Хочу довести плот, чтобы не потерять ни одного бревна. Жди, не скучай, в дороге буду вспоминать тебя». «Вспомнишь, — отвечает он, — когда вокруг тебя десяток мужиков, а ты начальник — выбирай любого».
Как же меня тогда задели его слова! — вздохнула Тамара. «Как ты можешь так говорить и думать?» — «А отчего не думать? Вот рвёшься от мужа. Не хотела бы — не уплывала. Останься. Скажи, что заболела». — «Это же не по совести». — «Вот видишь, что для тебя важнее: муж или твои мужицкие дела». В дороге я передумала многое. Чуть не устроила аварию. Стояла на мостике, как истукан. Спасибо, что свои рядом, постоянно кричали: «Лоцман, смотри в оба!» В ту весну я плавала в последний раз. План выполнили. Премию дали. Сергей и тут не обрадовался. Сказал: «Кому нужна твоя премия? Я ночами не сплю, думаю о тебе, а ты какие-то планы выполняешь. Заработаю за себя — на двоих хватит. У государства в долгу не останусь».
