Рекламу можно отключить с подпиской Дзен Про — тогда она исчезнет из статей, видео и новостей. Я стояла в коридоре, прижимая к груди стопку его недавно выглаженных рубашек.
Ткань была ещё тёплой, источала аромат кондиционера «Альпийская свежесть» и слегка пахла моим трудом.
Тридцать лет я гладила эти рубашки.
Тридцать лет я тщательно выравнивала стрелки на его брюках, чтобы он выглядел безупречно на бесконечных встречах.
Дверь в кабинет была приоткрыта лишь на щель — старый паркет в нашей «сталинке» предательски заскрипел, но Алексей, погружённый в разговор, не обратил на это внимания.
Его голос звучал низко, с той бархатистой хрипотцой, которую я когда-то считала признаком мужественности, а теперь понимала: это знак лжи или торга. — «Да не волнуйся, котёнок», — произнёс он, и внутри меня всё окаменело. «Котёнком» он не называл меня уже пятнадцать лет. — Потерпи месяц.
Как только она вступит в силу, мы продадим эту рухлядь, закроем мою ипотеку за офис, и я сразу подам на развод.
Я же не могу уйти ни с чем, правда?
Всё, целую.
Скоро буду свободен.
Телефон с грохотом упал на стол.
Я стояла, затаив дыхание.
Рубашки в моих руках внезапно стали невероятно тяжёлыми.
В зеркале прихожей отразилась немолодая, уставшая женщина с посеревшим лицом.
Это была я.
Женщина, которую только что оценили в цену этой «рухляди» — квартиры моей покойной тёти Тамары Сергеевны.
Сердце не забилось чаще, нет.
Оно остановилось, а потом ударило медленно, глухо, болезненно, словно кто-то бил в набат: «Предатель.
Предатель.
Предатель».
Я сделала шаг назад.
Бесшумно.
Положила рубашки на тумбочку. — «Ольга? Ты дома?» — крикнул он из кабинета, услышав движение. — «Только пришла, Алексей!» — ответила я.
Мой голос не дрогнул.
Это удивило даже меня. — «Хлеба купила».
В этот момент я поняла: скандала не будет.
Слёз не будет.
Будет война.
И я её выиграю.
Часть 1.
Холодный ужин
За ужином я наблюдала за ним, словно патологоанатом за телом.
Алексей ел жареную картошку с грибами — своё любимое блюдо с хрустящей корочкой — и улыбался.
Раньше эта улыбка казалась мне родной, теперь же я видела лишь мелкую сеточку морщин вокруг глаз и хищный прищур. — «Вкусно, Ольгуша», — сказал он, вытирая губы салфеткой. — «Ты у меня волшебница.
Слушай, я тут подумал… Насчёт квартиры тёти Тамары Сергеевны».
Я медленно положила вилку. — «И что же ты подумал?» — «Ну зачем нам эта пыльная двушка в центре?
Ремонт там — разоримся.
Коммуналка бешеная.
А рынок сейчас на пике.
Знакомый риелтор говорит, можно выручить отличные деньги».
Он наклонился вперёд, накрыв мою руку своей ладонью.
Его ладонь была горячей и влажной.
Мне захотелось выдернуть руку и вытереть её о скатерть, но я заставила себя не делать этого. — «И куда мы денем эти деньги, Алексей?» — «Как куда?» — его глаза загорелись тем фанатичным блеском, который появлялся каждый раз перед его очередным провальным проектом. — «Закроем долги.
Купим домик у моря, помнишь, ты мечтала?
В Одессе или под Каролино-Бугазом.
Ты там будешь выращивать розы, брать учеников, если захочешь.
Старость встретим под шум волн». — «Старость встретим».
Ложь с его уст лилась так легко, словно он репетировал речь.
Я вспомнила слово «Котёнок» в трубке.
Значит, домик у моря — для неё.
А для меня — разбитое корыто. — «Звучит заманчиво», — тихо сказала я. — «Правда?» — он даже расцвел. — «Ты согласна?» — «Надо подождать полгода, Алексей.
Вступление в наследство — дело не быстрое». — «Ну конечно!
Я пока всё узнаю, подготовлю почву.
Ты главное не переживай ни о чём, я всё возьму на себя».
Ночью он храпел, раскинувшись на нашей двуспальной кровати.
Я лежала на краю, свернувшись калачиком, и смотрела в темноту.
Тридцать лет.
Сын вырос, уехал.
Мы остались вдвоём.
Я думала, мы — команда.
А оказалось — я ресурс.
Я встала, тихо прошла на цыпочках на кухню, взяла папку с документами на квартиру тёти и свидетельство о браке.
Семейный кодекс Украины я помнила смутно, но одно знала точно: мне нужен юрист.
Не тот, кого посоветует Алексей, а мой.
Часть 2.
Чужая среди своих
Следующие недели превратились в настоящую пытку лицемерием.
Алексей вдруг стал образцовым мужем.
Он стал приносить цветы — вялые гвоздики, купленные по акции в переходе, но преподносил их словно королевские розы.
