Я стоял у двери её кабинета и слышал смех.
Её смех — тот самый, который когда-то звучал только для меня.
Тёплый, звонкий, с теми характерными оттенками, словно она вот-вот захлебнется от радости.
Двенадцать лет я просыпался под этот смех по выходным, когда Ольга читала что-то забавное в телефоне, лежа рядом со мной.
Сейчас она смеялась для него.
Матовый стеклянный фасад двери искажал силуэты, но я видел достаточно.
Две фигуры — слишком близко друг к другу.
Его рука лежала на её плече.
Нет, чуть ниже.
На талии.
Ольга откинула голову назад, волосы свободно спадали на его руку.
Я узнавал эту позу.
Знал каждый изгиб её тела, каждое движение. — Сергей Викторович, вы просто невозможны, — донеслось сквозь дверь.
Её голос.
Игривый.
Кокетливый.
Я не слышал таких интонаций… сколько прошло?
Три года?
Четыре?
Пакет с обедом колебался в моей руке.
Я сам приготовил этот чертов плов, встал в шесть утра, потому что она вчера сказала, что соскучилась по моей стряпне. «Принеси мне что-нибудь на работу, Игорь, — попросила она, целуя меня в щеку перед сном. — А то в столовой одна гадость».
Игорь.
Так меня называли только два человека в мире: мама и Ольга.
Я толкнул дверь.
Они отпрянули друг от друга, как застуканные школьники за курилкой.
Сергей Викторович — высокий, подтянутый, с сединой у висков, придающей ему солидность, — поправил галстук и сделал шаг назад.
Ольга подняла руку к волосам, быстро убрала прядь за ухо.
На её щеках горел румянец. — Игорь? — её глаза раскрылись шире. — Что ты здесь делаешь?
Что я здесь делаю.
Отличный вопрос. — Принесла тебе обед, — я поставил пакет на стол, стараясь говорить ровным голосом. — Плов.
Помнишь, ты просила?
Наступило молчание на несколько секунд.
Сергей Викторович покашлял, взял со стола какую-то папку. — Ольга Олеговна, давайте продолжим обсуждение проекта после обеда.
Мне как раз нужно… — он не закончил фразу, кивнул мне и вышел, прикрыв дверь.
Мы остались наедине.
Ольга смотрела на меня, потом на пакет, затем снова на меня.
Её пальцы нервно крутили ручку на столе. — Ты мог бы позвонить, — сказала она наконец. — Хотел сделать сюрприз. — Ну вот, сделал.
Я смотрел на неё и пытался понять — когда?
Когда моя жена превратилась в эту элегантную незнакомку в строгом сером платье и туфлях на шпильке?
Когда она начала так краситься, подводить глаза, наносить яркую помаду?
Дома она носила растянутые джинсы и мои футболки, волосы собирала в хвост, умывалась только водой. — Я помешал? — спросил я. — Не говори глупостей.
Мы обсуждали проект нового торгового центра.
Сергей Викторович — главный архитектор, я веду документацию, нам нужно многое согласовывать.
Согласовывать.
Я видел, что именно они согласовывали. — Понятно. — Игорь, — она встала из-за стола и подошла ближе.
Я уловил её новый аромат духов.
Раньше она пользовалась лёгким цветочным запахом, который я дарил ей на каждый Новый год.
Теперь это был густой, терпкий аромат — дорогой, взрослый. — Ты ведёшь себя странно.
Что случилось?
Что случилось.
Хороший вопрос.
Я женился на Ольге, когда мне было двадцать четыре.
Она работала бухгалтером в маленькой компании, я только что получил диплом инженера.
Мы снимали однокомнатную квартиру на окраине, ели дошираки, мечтали о будущем.
О детях.
О доме.
О совместных поездках.
Сейчас мне тридцать шесть, ей тридцать четыре.
Мы всё так же живём в съёмной квартире, только теперь двушке, поприличнее.
Детей нет — сначала откладывали, потом она сказала, что не готова, потом просто перестали об этом говорить.
Дом мы так и не купили — цены росли быстрее, чем наши доходы.
Путешествовали один раз за границу, пять лет назад, в Коблево — и то в кредит.
Три года назад Ольга устроилась в эту строительную фирму.
Крупную, с перспективами, как она говорила.
Стала помощником, быстро выросла до ведущего специалиста.
Зарплата утроилась.
Она начала задерживаться на работе, ездить в командировки, посещать корпоративы.
Я радовался за неё.
Гордился.
Идиот. — Ничего не произошло, — ответил я. — Просто хотел увидеть, где ты работаешь.
Ты же никогда не приглашала. — Ты никогда не просила.
Это было правдой.
Я не просил.
Я старался не вмешиваться в её новую жизнь.
Когда она говорила о проектах, совещаниях, планёрках — я кивал, соглашался, но внутренне чувствовал себя чужим в этих разговорах.
Её мир изменился.
Она изменилась.
А я остался прежним. — Съешь плов, пока не остыл, — я повернулся к двери. — Игорь, подожди.
Я обернулся.
Ольга стояла, обхватив себя руками, и в её глазах мелькнуло что-то — вина?
Жалость?
Или просто раздражение от того, что я вломился не вовремя? — Спасибо за обед, — тихо произнесла она. — Правда.
Это… это мило.
Мило.
Прекрасное слово.
Так говорят о щенках и открытках.
Я вышел из кабинета, прошёл по длинному коридору с белыми стенами и блестящим полом.
Секретарша за стойкой улыбнулась мне.
Я не ответил.
В лифте стояла молодая девушка с кипой документов, она что-то печатала в телефоне, не поднимая головы.
На улице царила осенняя серая влажность.
Октябрь в этом году был дождливым, тротуары блестели от луж, деревья почти полностью лишились листвы.
