А если по городу заскучаешь, можно на автобус сесть и через час уже там окажешься.
А может, я и намекаю на то, что вовсе не соскучишься — вдруг кто-нибудь приглянется, и ты ему.
Вздохнула: «Кому я теперь, мама, нужна».
Эх, думаю, дорогая, еще как будешь нужна, как понадобишься… «Собирайся-ка, — говорю, — пойдем в березнячок за вениками».
И отправились мы… Кстати, это было в июне, когда они с Виктором приехали.
Я повела ее не по улице, а вот по тому проулку.
Ольга говорит: «Но тут же, мама, дальше».
А я отвечаю: «Дальше — надежды больше, а где короче, там веники уже повыломаны».
А сама молю Бога: хоть бы Алексей Михайлович был дома, ведь всегда отыскать недостающее в доме можно.
Но и не пришлось искать: вот он, Алексей, картошку копает.
Подошли к дому, поздоровались, остановились, как заведено в деревне.
Поговорили о разном, пошутили, посмеялись и пошли дальше, а Алексей продолжил работать.
Шли, я вздохнула и тихо, без навязывания, рассказала Ольге: вот, мол, человек хороший — и видный, и трезвый, и на хорошем посту: он руководит мастерскими в колхозе, — но семейная жизнь не сложилась.
Жена его крутила с кем попало, позорила мужа, а прошлой зимой, когда Алексей уезжал в отпуск, уехала с каким-то сезонным работником.
И пропала без вести.
Старшая дочь учится в городе, а младшая, Светлана, живет с Алексеем… Я рассказала это Ольге, снова вздохнула, и вот мы уже вошли в рощу.
Поломали веток на три веничка и направились домой.
Теперь можно было пройти короче — по улице.
Дома, будто бы просто, но с оттенком значимости сказала: «Человек он вполне самостоятельный, Алексей Михайлович».
Моя спутница молчала.
Только лицо у нее покраснело.
А для меня это уже был ответ.
На остановке, когда она садилась в автобус, я стала серьезнее: «Езжай, дочка, и думай.
Я тоже буду думать».
Она махнула рукой: «Да ладно вам, мама…» — и рассмеялась.
И это мне тоже понравилось, как она смеялась.
Автобус покатился в город, а я направилась прямо к Алексею. «Ну, — говорю, — понял ли ты что-нибудь из моего недавнего визита или объяснить?» Он покачал головой: мол, Ивановна, — и засмеялся точно так же, как Валентина на остановке… По секрету скажу, — Тамара Сергеевна приглушила голос, — у меня все, можно сказать, наладилось.
За те три недели, что Виктор гостил у меня, я познакомила его и с Алексеем, и с его Светланой.
И возникла между ними дружба, такой шум стоял… Я уже рассказывала тебе про письмо из Александрино, да мы с тобой переболтали.
Так вот, дальше он пишет: Виктор мне все рассказал, и мамке тоже про дядю Колю и про Соню, я тоже хочу с ними подружиться; в следующее воскресенье, баба, мы все приедем: и мамка, и Виктор, и я.
Вот и жду.
Переживаю, конечно, сильно.
Но ничего страшного, если возникнут трудности, я выставлю вперед Поликарповну, свою лучшую подругу, уж против нее Валентина не устоит — не старушка, а настоящий генерал!
Сейчас хотела к ней зайти, еще раз обо всем поговорить, да гроза помешала… Ох-хо-хо, сын, говорю, грешит, а мать искупает его вину.
А что, душа моя, другого выхода нет.
Хочется, чтобы счастья хватило всем… Солнечный свет озарил землю.
Лужи заблестели, как зеркала, листва деревьев и трава заискрились радужно.
Где-то рядом громко и звонко пропел петух.
В другом дворе тихо, с нежной хрипотцой ответил ему молодой петушок.
Воздух наполнился ароматами августовской зрелости. — Вот и распогодилось, слава тебе, Господи… — Тамара Сергеевна взяла за дужку ведра, но тут же отпустила, выпрямилась.
Она сунула руку в карман передника и достала крупный красный помидор, налитый соком. — Вот возьми.
Первый, который созрел на кусту.
Хотела Поликарповну одарить, но не получилось зайти.
Бери, бери!
А в другой раз принесу — теперь-то они пойдут-у-ут… Подняв подол юбки и осторожно ступая босыми ногами по раскисшей земле, она направлялась к дому.
Вдруг, словно прятавшиеся за углом, налетели редкие капли дождя, игриво ударили по спине, плечам, голове.
Тамара Сергеевна вздрогнула, остановилась, повернулась ко мне и с детским восторгом произнесла: — Слепой дождь!
Слепой! — рассмеялась и, вся праздничная, в солнечном блеске, пошла дальше… Автором этого рассказа является писатель из Кременчуга Алексей Бондаренко.
Оригинальное название — «Слепой дождь».
Написано в 1985 году.
Прекрасный, добрый и светлый рассказ!
