Зарплата, наверное, министерская, и кур не клюет.
Положишь за меня в конверт?
Ну хотя бы тысяч десять.
Чтобы не было стыдно.
Я потом верну… когда-нибудь.
С пенсии, ха-ха!
Тамара медленно повернулась к ней.
В её взгляде читалось то же, что и у человека, заметившего таракана на обеденном столе. — Ирина, — сказала она спокойно. — Ты правда хочешь, чтобы я отдала свои деньги твоей тётке? — Ну что ты начинаешь? — Ирина закатила глаза. — Тебе жалко, что ли?
От этого не убудет.
Вы же на иномарке, одежда дорогая.
Богатые обязаны делиться — это карма!
Тем более, я всю дорогу вас развлекала, поддерживала разговор.
Считай, это плата за моё элитное общество.
А то ехали бы молча, как сычи.
Наглость была настолько явной, что её можно было резать ножом.
Ирина искренне полагала, что своим присутствием сделала их счастливее.
Она с лёгкостью профессионального аудитора считала чужие деньги, но только в свою пользу.
Александр открыл рот, чтобы выразить всё, что думает об «элитном обществе», но Тамара накрыла его руку своей ладонью.
Чуть сжала. — Хорошо, Ирина, — произнесла она, голос её был сладок, как патока, в которой застряла муха. — Не волнуйся.
Всё уладим.
Мы же соседи.
Ирина расплылась в довольной улыбке, оголяя зубы, усыпанные крошками от чипсов. — Вот теперь разговор!
Я знала, Тамарка, что ты нормальная женщина, не то что эти жмоты из города.
Тамара отвернулась к окну.
В стекле отражалась её лёгкая полуулыбка. «Лень спорить, — подумала она. — Лень объяснять амёбе, что такое личные границы.
Проще устроить показательную казнь».
Свадьба бурлила и веселилась.
Столы ломились от яств, тамада отрабатывал гонорар, заставляя гостей прыгать в мешках, а алкоголь лился рекой.
Ирина, которая приударила за чужой праздник под предлогом «я с Тамарой, я свой человек», чувствовала себя как рыба в воде.
Она уже перепробовала все салаты, опрокинула пару стопок водки и теперь громко наставляла официанта, как правильно открыть шампанское.
Тётка с юбилеем была забыта — халява на свадьбе оказалась намного слаще.
Когда настало время поздравлений, Тамара поднялась.
Она выглядела безупречно: строгое, но дорогое платье, безукоризненная укладка.
Она взяла микрофон.
Александр встал рядом, держа в руках их пухлый конверт. — Дорогие наши! — голос Тамары звучал мягко и проникновенно.
Зал замер. — Любовь — это труд.
Но приятный труд.
Берегите друг друга.
Она говорила красиво, без бумаги.
