В офисе о Тамаре ходили самые разные слухи.
Говорили, что она настолько экономит силы, что моргает лишь через раз, чтобы не тратить энергию зря.
На самом деле это была не лень, а тщательная рационализация.
Тамара не переносила лишних движений.
Зачем бегать по этажам, если можно всё решить одним сообщением в мессенджере?
Зачем кричать на курьеров, если достаточно одного ледяного взгляда, который действует эффективнее любой сирены?
Именно за это — за способность тихо и без лишнего шума справляться с любыми проблемами — её и повысили.
Теперь она занимала не просто место «девочки на ресепшене», а была администратором с правом подписи и кабинетом, где кондиционер всегда охлаждал до приятных восемнадцати градусов.
Однако в автомобиле сейчас было душно.
И дело вовсе не в настройках климата.
Они направлялись на свадьбу к друзьям, которые жили в трехстах километрах от города.
Александр, супруг Тамары, сидел за рулём, так крепко сжимая руль, что костяшки пальцев побелели.
Последний месяц он подрабатывал таксистом — фирма закрылась, новую работу он ещё не нашёл, а сидеть на шее у жены совесть не позволяла.
Машина была для него и источником дохода, и опорой.
И вот в эту крепость без приглашения влезла Ирина.
Соседка с пятого этажа.
Женщина неопределённого возраста с бесконечной наглостью.
Она напоминала старый, затертый диван: вроде жалко выбросить, но в интерьер не подходит.
Ирина случайно узнала о поездке, столкнувшись с Тамарой возле мусоропровода, и сразу же пристроилась, словно клещ. — Ой, вы в Тальное?
Я тоже!
К тётке еду!
Возьмите меня, а?
В автобусах душно, воняет, а у вас комфорт!
Я тихо, как мышка! «Мышка» же весила центнер и занимала всё заднее сиденье. — Саш, ну почему ты так дергаешься? — громко чавкнула Ирина, закидывая в рот горсть рифленых чипсов. — Не дрова везёшь!
Едь плавнее, плавнее!
Меня сейчас укачает, потом салон химчистить придётся.
В салоне стоял запах химического бекона и дешёвых духов.
Тамара нахмурилась, глядя в зеркало заднего вида.
Ирина ела так, будто не видела еды уже целый год.
Крошки сыпались на обивку, а жирные пальцы оставляли пятна на подлокотнике. — Ирина, — спокойно произнесла Тамара, не оборачиваясь. — В дверном кармашке есть салфетки.
Протри руки. — Да брось ты, чистюля! — махнула рукой соседка, вытирая ладонь о свои джинсы (которые, казалось, вот-вот лопнут по швам). — Машина — это средство передвижения, а не музей.
Александр молчал, но скулы его подрагивали.
Он понимал: Тамара не переносит, когда ей мешают.
И сейчас она копила раздражение.
Километры таяли, вместе с терпением.
За сотню километров до цели Ирина вдруг перестала жевать, стряхнула крошки прямо на коврик и сказала: — Слушайте, ребята.
Дело такое.
Я к тётке не просто так, у неё юбилей.
А я в суматохе забыла снять наличные.
Банкоматы постоянно не работают, комиссии бешеные… Она наклонилась вперёд, дыша на Тамару смесью лука и перегара (видимо, для настроения у неё была фляжка). — Тамар, ты теперь у нас начальница.
