Он побледнел до такой степени, что казался выжатым как мел. С трудом разомкнув губы, он пытался выдавить из себя жалкое, отрепетированное годами оправдание: — Марин, это всего лишь слухи старых сплетниц…
Да, Светлана действительно живет, но я просто…
К тому же, ты сама изменила мне!
Как ты смеешь теперь меня осуждать?! — сорвался он на крик, пытаясь применить свой старый, проверенный козырь.
Однако Марина парировала так уверенно и точно, что он остался без единого шанса оправдаться: — Не смей.
Не пытайся даже.
Во-первых, ты долго встречался с этой Светланой!
Во-вторых, ты никогда бы не признался мне в этом!
В-третьих, ты делал это у меня дома!
Пока я носила ребенка и потом почти не спала ночами из-за малыша, ты тайно развлекался с ней.
Когда я изменила тебе и рассказала обо всем, ты не простил меня!
Ты просто понял, что теперь мы в равных условиях.
Но главное — я сразу же призналась тебе!
А ты бы скрывал всё до самой смерти, если бы я не узнала случайно.
Я больше не хочу тебя видеть.
После этого разговора Марина позвонила своему жильцу и попросила освободить квартиру к концу месяца.
Она подала на развод и спустя пару недель вместе с ребенком переехала в ту однушку в Мостиске.
На первый взгляд, оба супруга оказались квиты — измены по счету 1:1.
Однако суть этой истории не в самом факте предательства, а в скрытых мотивах.
Краткая интрижка Марины стала импульсивным срывом измученной, потерявшей себя в декретном периоде женщины.
Она сразу же призналась мужу и искренне раскаялась.
В то время как измена Игоря вовсе не была случайным порывом.
Он предавал жену в самый уязвимый период её жизни — когда она была беременна, а потом поглощена заботой о малыше.
Цинично используя её собственную квартиру как бесплатное убежище, он ловко лгал ей.
Но самое подлое в этой истории — истинное лицо его «всепрощения».
Игорь простил Марину не из любви к ней или ребенку.
Он радовался, ликовал из-за её ошибки.
