В одну из ночей я пришла к Илье. Он снимал угол в подвальном помещении рядом с кафе — сырую, холодную клетушку, где стояла железная кровать и висела одинокая лампочка. На столе лежали какие-то бумаги, фотографии.
— Решилась? — спросил он, даже не оборачиваясь.
— Да.
Он повернулся ко мне. В его руках была старая, выцветшая фотография — двое парней, обнявшись, смеются в объектив.
— Это мой брат, — сказал он. — Коля. Через месяц после этого снимка его убили.
— Что ты хочешь сделать?
— Хочу, чтобы Роман Краснов ответил. За брата. За твою квартиру. За всех, кого он выбросил на помойку. Но я не дурак, Надя. В открытую с ним не полезу. У него охрана, связи, деньги. А у нас правда. И… кое-что, что он упустил.
Он показал мне бумаги. Это были копии каких-то документов — договоры купли-продажи, акты приема-передачи, нотариальные заверения. Я не сразу поняла, что вижу.
— Что это?
— Квартиры. Семь адресов. Все проданы за последние два года через одну и ту же контору. Твоя — восьмая. Во всех случаях продавцы — одинокие пенсионеры, алкоголики, люди с психическими расстройствами. Те, кто не может себя защитить.
— Откуда это у тебя?
— У меня был знакомый в БТИ. Его уволили, когда начал задавать вопросы. Перед увольнением он сделал копии. Думал, в полицию отнесет. А его нашли в подъезде с пробитой головой. Грабеж, сказали. Но я знаю, чьих рук дело.
— Илья, это же… если мы это отдадим куда надо, это же доказательства?
— Куда надо? — усмехнулся он горько. — В полицию? Там половина на зарплате у Романа. В прокуратуру? Там вторая половина. Есть один человек. Следователь из другого города, который этим занимается тихо. Но ему нужно железо. Не копии, а оригиналы. А оригиналы — у Романа в офисе. В сейфе.
— Ты хочешь туда влезть?
— Я хочу, чтобы ты мне помогла.
—
План был безумным. Роман держал офис на втором этаже бизнес-центра на окраине. Охрана, сигнализация, камеры. Но Илья узнал, что раз в месяц, в ночь на субботу, Роман приезжает туда один — «проверить сейф», как говорили его люди. Он никому не доверял ключи. И он не брал охрану внутрь — любил чувствовать себя неприкосновенным.
— Если мы возьмем его с поличным — с документами, которые он не должен выносить, — следователь сможет открыть дело, — объяснял Илья. — Но нужно, чтобы кто-то был внутри. Чтобы открыл дверь.
— Как?
— Его слабость — бабы, Надя. Он любит чувствовать себя спасителем. Особенно если девушка в беде. Особенно если она из тех, кого он уже однажды сломал.
Я поняла, к чему он клонит.
— Ты хочешь, чтобы я пришла к нему. Как просительница. Чтобы он впустил меня в кабинет.
— Если он поверит, что ты готова сдаться. Что тебе некуда больше идти. Что ты согласна на любые условия. Он не удержится от соблазна — не только квартиру тебе вернуть обещать будет, но и… показать, какой он всемогущий.
— А ты?
— Я буду рядом. Как только он откроет сейф — я войду. Камеры я отключу. На пять минут. Больше мне не надо.
— Если что-то пойдет не так…
— Не пойдет, — отрезал Илья, и в его голосе была такая уверенность, что я поверила.
—
В пятницу вечером я надела единственное чистое платье, которое нашла у волонтеров в центре помощи женщинам. Черное, простенькое, но оно сидело по фигуре. Я подкрасила губы, распустила волосы. В зеркале на меня смотрела чужая женщина — худая, с темными кругами под глазами, но в ней еще теплилось что-то живое.
Я ждала у бизнес-центра с восьми вечера. Машина Романа подъехала в половине десятого. Он вышел один, бросил ключи охраннику на первом этаже и поднялся по лестнице. Я выждала пять минут, потом вошла.
