Тридцатилетняя Ольга устроилась в широком мягком кресле бизнес-вагона скоростного «Интерсити+». За затемнённым стеклом стремительно проносились белые от снега поля и посадки, сливаясь в одну холодную полосу. На маленьком столике перед ней уже почти остыл капучино, а на экране телефона всё ещё светилось сообщение от мужа, пришедшее минут десять назад:
«Доехала, малышка? Поспи там нормально, отдохни от дома, маме большой привет. Обо мне не волнуйся, я сам со всем разберусь. Люблю тебя».
Ольга снова и снова пробегала глазами эти строки, но вместо тепла и благодарности внутри поднималось странное, неприятное беспокойство. Слишком уж ласковыми казались слова. Слишком правильными.
Она погасила экран и откинулась на спинку кресла. Разум никак не хотел принимать эту внезапную безупречность. Память, будто нарочно, вытаскивала совсем другие сцены — резкие, тяжёлые, унизительные.
Ольга отлично помнила, каким Алексей был ещё каких-то два года назад. Её тридцатипятилетний муж контролировал каждый её шаг и при этом в быту оставался почти беспомощным. Когда у её мамы случился гипертонический криз, и Ольга в панике начала собирать сумку, чтобы уехать к ней хотя бы на выходные, Алексей устроил настоящий скандал.
Он встал в дверном проёме, перекрыв ей путь, и со злостью бросил автомобильные ключи на тумбу.
— И надолго ты собралась?! — гаркнул он, наливаясь багровым румянцем. — Я, между прочим, не умею спать один в пустой кровати! Я женился не для того, чтобы жена при каждом мамином чихе исчезала на выходные!
— Алексей, у мамы давление почти двести, ей скорую вызывали! — тогда Ольга едва не плакала, застёгивая дорожную сумку дрожащими пальцами. — Борщ стоит в холодильнике на средней полке, чистые рубашки висят слева в шкафу. Я вернусь в воскресенье вечером. Пожалуйста, просто разогрей себе еду сам.
Но даже уехав, она не получила ни минуты спокойствия. Все выходные Ольга провела как на иголках. Алексей звонил каждые три часа и мастерски давил на чувство вины. То жаловался, что у него разболелся желудок от магазинных пельменей, то не мог найти носки, то трагически сообщал, что одиночество его просто убивает.
— Любимый, я же просила тебя только поставить тарелку с супом в микроволновку, — устало умоляла она в трубку, сидя в больничном коридоре рядом с маминым отделением.
— Когда тебя нет дома, у меня вообще нет аппетита, — тяжело вздыхал он. — Всё ясно. Я у тебя всегда где-то в самом конце списка.
Он делал всё возможное, чтобы она ощущала себя предательницей, бросившей мужа на произвол судьбы ради матери. И вот теперь, спустя два года, Алексей будто стал другим человеком.
Последние четыре месяца он вёл себя как образцовый, внимательный супруг. Более того, именно он первым заговаривал о её поездках. Сам открывал сайт Укрзалізниці, подбирал самые удобные места в бизнес-классе, оплачивал билеты своей картой. Сам снимал с антресолей её чемодан, аккуратно складывал туда вещи и почти выпроваживал жену из квартиры, повторяя одно и то же: «Тебе нужно сменить обстановку», «Родителей надо навещать, это святое», «Возьми в пятницу отгул, не торопись обратно».
— Вам принести десерт? Или, может быть, свежую прессу? — вежливый голос проводницы в фирменной форме резко вернул Ольгу из воспоминаний в настоящее.
— Нет, спасибо. Только стакан воды без газа, — ответила она.
Ольга сделала несколько глотков холодной воды и попыталась унять тревогу. Но резкая разница между прежним домашним тираном, который не был способен самостоятельно подогреть тарелку супа, и нынешним понимающим, заботливым мужем никак не укладывалась у неё в голове. Люди не разворачиваются на сто восемьдесят градусов просто так. Для такого всегда должна быть причина.
Вечером Ольга сидела на тёплой кухне у матери. На плите тихо шумел чайник, в воздухе стоял запах домашней выпечки. Мама резала шарлотку и с довольной улыбкой поглядывала на дочь.
— Знаешь, Олечка, я за вас прямо радуюсь, — сказала она, опускаясь на стул напротив. — Алексей у тебя всё-таки молодец. Повзрослел, поумнел. Уже четвёртый месяц подряд сам отправляет тебя к нам на выходные. И билеты покупает, и мне звонит, спрашивает про здоровье. Не зять, а золото. Береги его.
Ольга машинально кивнула и продолжила мешать чай ложечкой, хотя сахар давно растворился.
— Да, мам… четвёртый месяц подряд.
Эти слова вдруг зацепились в её сознании, как крючок. Ольга отложила ложку, взяла смартфон, открыла календарь и стала медленно пролистывать месяцы назад, сверяя даты своих поездок. Подсвеченные отметки на экране выстраивались в странную последовательность, и по её спине пробежал холодок.