Тамара уставилась в монитор, но не могла ничего разглядеть.
На экране мелькали какие-то люди, сменялись события, строки следовали одна за другой, но смысл ускользал от внимания.
Она неподвижно сидела уже около десяти минут, глядя в одну точку и лишь изредка моргая.
Мысли вновь и вновь возвращались к разговору с Алексеем.
Он позвонил и, как обычно, поинтересовался, как у неё дела, не устала ли она, и, словно между делом, предложил встретиться.
В очередной раз.
И она снова отказалась.
Сказала, что у неё много работы, что прогулки сейчас не к месту, что как-нибудь в другой раз.
Он не стал настаивать, помолчал несколько секунд, а затем попрощался.
Теперь Тамара сидела и размышляла — возможно, она поступила неправильно.
Прошло уже полгода.
Целых шесть месяцев минуло с тех пор, как погиб её жених Игорь.
Время вроде бы шло, дни сменяли друг друга, но внутри словно что-то застыло.
Будто она сама себя обернула в плотный кокон и боялась сделать лишний шаг.
Правильно ли всю жизнь страдать из-за того, что уже не вернуть?
Она не предавала Игоря в мыслях, нет.
Тёплые и нежные чувства к нему она продолжала хранить, иногда ловила себя на том, что мысленно разговаривает с ним.
Но жизнь не стоит на месте.
Возможно, и ей пора выйти наружу, вдохнуть свежий воздух, позволить себе продолжать жить.
Алексей давно ждал её.
Сейчас Тамара понимала это особенно ясно.
Когда-то они были лучшими друзьями — по крайней мере, так казалось ей.
Они знали друг о друге всё: чем живут, чего боятся, о чём мечтают.
Она могла в любое время позвонить ему и пожаловаться на пустяки, могла смеяться над глупостями, могла просто молчать рядом, и это воспринималось как нечто естественное.
Только позже выяснилось, что для Алексея это было далеко не просто дружбой.
Он признался ей тогда, когда было уже поздно.
Когда она уже подала заявление в ЗАГС вместе с Игорем.
Тамара отчётливо помнила тот разговор — Алексей стоял, скованно опуская руки, говорил сбивчиво, словно боялся, что её перебьют.
А она смотрела на него и лишь вздыхала. — Алексей… — тихо произнесла она тогда. — Я не знала.
Честно.
Я думала, ты просто друг.
Я полагала, что ты встретишь другую девушку, создашь семью, а я буду за тебя радоваться и, может быть, немного грустить.
Поэтому и смотрела в другую сторону, боялась надеяться на большее.
Игорь мне нравится, вроде бы… и я уже обещала ему выйти замуж.
Прости, я не могу стать предательницей.
И всё же глубоко внутри Тамара понимала — её тянуло к Алексею с невероятной силой.
Но она упрямо объясняла себе, что это всего лишь привычка, что они слишком давно рядом, что так бывает.
И боялась причинить боль Игорю.
А потом Игорь пропал.
Он уехал к бабушке в соседнюю Боярку — говорил, что давно не был там, что нужно помочь по хозяйству, да и познакомить их пора, ведь свадьба уже близко.
Тамара тогда улыбалась, представляя, как неловко будет сидеть за столом с незнакомой пожилой женщиной, как подбирать слова, как Игорь будет ей незаметно подмигивать.
Но Игорь не вернулся.
А спустя несколько недель ей позвонил мужчина, назвавшийся другом Игоря, и сообщил, что Игорь погиб.
Он сказал, что похороны уже состоялись.
Что бабушка сначала была в очень тяжёлом состоянии, но теперь немного пришла в себя и попросила известить невесту Игоря.
Тамара слушала его слова словно в тумане, сквозь страшный гул, а когда, наконец, осознала услышанное, попыталась перезвонить по тому же номеру.
Ей хотелось узнать подробности, услышать всё ещё раз, возможно, уточнить что-то, хоть зацепиться за какую-то надежду.
Но номер оказался недоступен.
Она сидела тогда на кухне, сжав в руках чашку с давно остывшим чаем, и смотрела в окно.
Мысли путались.
Ей хотелось поехать к бабушке Игоря.
Просто постучать в дверь, увидеть человека, который был для Игоря всем.
Но точного адреса она не знала.
Только улицу — Шевченко.
Игорь рассказывал об этом и смеялся: мол, всю жизнь прожил с бабушкой на Шевченко.
Наверное, можно было бы узнать номер дома.
Спросить у соседей.
Но что-то удерживало её.
Игорь обещал познакомить их перед свадьбой.
Он и поехал к бабушке, чтобы привезти её к ним, но не получилось.
И Тамара не хотела теперь знакомиться с тем, кто переживал такое же горе.
Она боялась, что не сможет спокойно говорить, что расплачется, устроит истерику и только усугубит боль.
Она решила — когда-нибудь потом.
Пусть время сделает своё дело.
Пусть боль хотя бы немного утихнет.
Тамара почему-то не могла простить себя.
Эта мысль возвращалась снова и снова, как заевшая пластинка.
А может, стоило поехать вместе с Игорем к бабушке?
А вдруг, если бы она была рядом, с ним ничего плохого не случилось бы?
Хотя он и не приглашал её, говорил — съезжу быстро, не хочу тебя тревожить.
Да и если случилось так, значит, судьба распорядилась именно так.
Умом она понимала это, но сердце всё равно болело.
Мысли путались, и в какой-то момент Тамаре просто надоело корить себя.
Запрещать себе смеяться, радоваться мелочам, строить хоть какие-то планы.
Она честно попыталась разобраться в себе и вдруг поймала на неожиданной, даже немного стыдной мысли: она, если быть совсем честной, не испытывала особой, всепоглощающей любви к Игорю.
С ним было спокойно и удобно, не больше.
Он ухаживал красиво, относился с душой, строил планы, уже видел их семью, детей.
И от этого становилось ещё больнее — он-то любил по-настоящему.
А теперь его нет, и всякий раз, как она вспоминала о нем, в груди болезненно сжималось.
