— А что же остальные продавцы?
— Ты не одна такая, все стараются заработать!
— Я и так иду тебе навстречу, не штрафую за опоздания, хотя мог бы — за прошлую неделю ты опоздала четыре раза!
— Иди, Севастьянова, иди!
— Не дави на жалость, ничем помочь не могу.
Вечером, осматривая пустые полки в холодильнике и шкафу, Татьяна решилась на отчаянный шаг — пошла с протянутой рукой к соседям.
Матери двоих детей никто, кроме одинокой пенсионерки, не протянул руку помощи.
Слушая робкую просьбу, в лучшем случае перед Татьяной закрывали двери, а некоторые, особенно умные, советовали идти на работу и перестать быть обузой для государства.
Нина Васильевна выслушала Татьяну, пригласила в квартиру и собрала для неё целый пакет с продуктами:
— Бери, доченька, не стесняйся!
— Ох, горе моё… Наверное, тебе очень тяжело, бедная!
— Не волнуйся, Господь всё видит!
— Он никогда не посылает испытания, которые человек не смог бы вынести.
— Всё у тебя будет хорошо, поверь мне!
— Чёрная полоса рано или поздно закончится.
В ту ночь Татьяна впервые за долгое время ложилась почти счастливой.
Добрые слова старушки-соседки оказали на измученную женщину целебное воздействие — в душе Татьяны появилась надежда, что всё скоро изменится к лучшему.
Понедельник принес плохие новости: Татьяну уведомили об увольнении.
— Севастьянова, мы посмотрели камеры… В общем, пиши заявление по собственному желанию!
— Я и так перед генеральным тебя прикрыл, как мог.
— Еле уговорил не доводить дело до суда!
— Почему ты крадёшь в магазине, где работаешь?!
— Простите, Павел Иванович, — заплакала женщина, — я один раз всего… Тогда действительно не было выхода.
— Понимаю, что виновата… Прошу, не увольняйте! Мне нужна работа, у меня двое детей.
— Ничего не могу сделать, Севастьянова. Увольняйся!
— Воровство — уголовное преступление, я и так много для тебя сделал.
— Оставить на прежнем месте не могу.
Татьяна забрала сыновей из детского сада и привела домой.
Решение уже было принято — лучше уйти из жизни, чем видеть, как дети голодают.
Платить за квартиру теперь нечем, закупать продукты — тоже.
Нельзя же всё время просить у других!
По крайней мере, тогда мальчишки смогут получать пенсию по потере кормильца…
Приготовив ужин, женщина покормила детей и рано уложила их спать.
Татьяна приняла душ, переоделась в чистую одежду и вошла в комнату к сыновьям, чтобы попрощаться.
Гладя спящих мальчиков по голове, она дала волю слезам — просила у детей прощения и корила себя за то, что не смогла стать достойной матерью.
Собираясь уйти навсегда, Татьяна вдруг задумалась:
— А что будет с детьми, когда меня не станет?
— Детский дом?
Алексей их не заберет, они там никому не нужны. Моей матери тоже не до внуков… Как им будет там, в детском доме…
