С кухонными обязанностями я давно справилась, но нужно было немного передохнуть.
Восемь лет.
Восемь лет я молчала и терпела эти вопросы, эти намёки.
А ведь когда-то сама мечтала о большой семье и детях… — Оля, я просто не могу… — голос свёкра вернул меня в реальность. — Оляшка, дорогая, — Владимир Иванович без церемоний вошёл на кухню. — Там эта… штука звенит, которая.
Он неопределённо махнул рукой в сторону микроволновки. — Сейчас подойду, — я потянулась за полотенцем, чтобы вытереть влажные глаза. — Ты не обращай внимания, — неловко пробормотал он. — Тамара Сергеевна в свои годы стала совсем бестактной.
Она сама не осознаёт, что говорит. — Всё нормально, Владимир Иванович, — привычно улыбнулась я. — Я уже привыкла.
В гостиной тем временем разговор сменил тему, но ненадолго.
После третьего тоста свекровь, покрасневшая от вина, вновь включила любимую пластинку. — А вот Лариса — помните, моя соседка по даче? — её сын с женой сразу троих детей родили.
И ничего, справляются!
Хотя квартира у них, честно говоря, не дворец.
Но какое же счастье для бабушки! — Тамара Сергеевна, может, хватит? — поморщился свёкор. — Дайте людям спокойно поесть. — А что?
Я ничего лишнего не говорю, — обиделась свекровь. — Просто Илья был таким чудесным мальчиком, так хотел братика или сестричку в детстве.
Я думала, что он уж точно захочет детей.
Илья сидел с каменным выражением лица.
Я знала этот взгляд — он злился, но сдерживался.
Всегда сдерживался, когда речь заходила о матери. — Наверное, это Оля не хочет, — продолжала Тамара Сергеевна, словно меня не было рядом. — Всё карьера, карьера…
А на самом деле, чего она добилась?
Сидит в своей бухгалтерии, бумажки перекладывает.
А могла бы уже троих воспитывать! — Мам, прекрати, — тихо, но решительно сказал Илья. — Пожалуйста. — Да что ты на меня так шикаешь?
Я же из любви! — возмутилась свекровь. — Может, кто-то должен ей прямо сказать!
Женщина должна рожать, это её предназначение.
А то потом будет жалеть, когда станет поздно!
В комнате воцарилась неловкая тишина.
Кто-то делал вид, что увлечён салатом, кто-то разглядывал узор на скатерти. — Дурочка ты у меня, Илья, прости, — не унималась свекровь. — Только о себе думает!
А ты уже не мальчик, тебе нужны дети.
Может, вам развестись?
Найдёшь себе нормальную женщину, родит тебе… — Мама, я в последний раз прошу, — голос Ильи задрожал. — Прекрати.
Сейчас же. — Да что ты всё «прекрати» да «прекрати»!
Тебе уже почти сорок, а ты всё бездетный! — свекровь повысила голос. — Я каждый день мечтаю о внуках!
Имею право хоть раз в год об этом сказать!
Я подняла голову и посмотрела на неё.
Что-то во мне словно оборвалось.
Восемь лет терпения, восемь лет вежливых улыбок и сдержанных ответов.
Восемь лет боли, которую я носила в себе. — Хотите знать, почему у нас нет детей, Тамара Сергеевна? — мой голос прозвучал так ясно, что все замерли. — Я расскажу вам.
Прямо сейчас.
Илья схватил меня за руку, но я мягко вырвалась. — Ольга, не надо, — прошептал он. — Не сейчас. — Нет, Илья, — покачала головой я. — Пора.
Я устала молчать.
Я обвела взглядом притихший стол и начала говорить — ровно, спокойно, словно давала показания в суде. — Восемь лет назад у нас должен был появиться ребёнок.
Мальчик.
Мы так радовались, готовились…
И родители Ильи узнали — представляете, Тамара Сергеевна?
Мы вам позвонили в тот же вечер, когда получили результаты УЗИ.
