— Ты не была пустым местом, — тихо сказала Елена Викторовна. — Ты была удобной. Он не замечал тебя, потому что ты была всегда рядом. Всегда готова уступить, простить, промолчать. А когда ты перестала быть удобной, он испугался.
— И сказал, что мама была права.
— Да. И это самое страшное. Потому что он никогда не научится отвечать за свои слова и поступки. За ним всегда будет стоять кто-то, кто скажет: «Я же говорил». И он будет прятаться за этими словами всю жизнь.
Ирина допила чай, пошла в свою старую комнату. Здесь всё было как прежде — те же обои, та же кровать, те же книги на полках. Она легла, укрылась пледом и долго смотрела в потолок, слушая, как за стеной тихо разговаривает мама по телефону.
—
Прошёл месяц. Ирина устроилась на новую работу, сняла маленькую квартирку неподалёку, начала новую жизнь. Она почти не вспоминала Андрея. Почти.
Однажды вечером, возвращаясь с работы, она увидела его у подъезда. Он стоял, прислонившись к своей машине, и смотрел на неё.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответила она, не останавливаясь.
— Подожди. Поговорить надо.
— Нам не о чем говорить.
— Ир, ну что ты? Я всё понял. Я ошибался. Мама… ну она не права была. Я сам виноват. Давай попробуем сначала?
Ирина остановилась. Посмотрела на него долгим взглядом. В его глазах было что-то, что она раньше не видела. Мольба? Раскаяние? Или просто страх одиночества?
— Андрей, — сказала она спокойно. — Ты не ошибался. Ты был собой. Ты показал мне, кто ты есть. И я тебе поверила. Зачем нам пробовать сначала, если сначала уже было?
— Я изменюсь.
— Не изменишься. Люди не меняются. Они только учатся прятать то, что не нравится другим. А потом снова достают это, когда становится удобно. Я не хочу быть удобной. Не хочу ждать, когда ты снова скажешь, что мама была права. Не хочу.
Она развернулась и вошла в подъезд. Андрей остался стоять на улице, смотрел ей вслед, но не окликнул. Ирина поднялась в квартиру, закрыла дверь и долго стояла, прижавшись к ней спиной. В груди саднило. Не от любви — от жалости. Жалости к нему, к себе, к тем двум годам, которые она потратила впустую.
—
Андрей не отставал. Он звонил, писал, приходил с цветами, ждал у подъезда. Ирина не отвечала. Она знала: если дать слабину, всё повторится. Сначала он будет хорошим, внимательным, заботливым. А потом снова начнутся претензии, снова мамины советы, снова его «ты мне не подходишь». Круг, из которого нет выхода.
Через два месяца он прислал ей длинное сообщение. Ирина прочитала его один раз и удалила. В нём было всё: и любовь, и раскаяние, и обещания. И, конечно, мама. Она снова была права. Только на этот раз в другом: «Мама сказала, что я идиот. Что потерял лучшую женщину в своей жизни. И она права. Я идиот».
Ирина усмехнулась. Даже в раскаянии он не мог обойтись без маминого мнения. Ему нужно было, чтобы кто-то сказал, что он не прав. Чтобы кто-то разрешил ему чувствовать. Сам он не умел.
Она заблокировала его номер. Сначала в телефоне, потом в мессенджерах, потом в соцсетях. Ей нужно было вычеркнуть его из жизни. Полностью. Без остатка.
