— Прекрати на меня орать, — поморщилась Ирина.
— Да после такого подарка радуйся, что я вообще с тобой не развёлся! — выдал он.
— А ты хочешь развестись? — мгновенно спросила она.
— Да, хочу! Надоело уже! Ты со своими вечными претензиями — то не так, это не так…
— Отлично. Давай завтра подадим заявление.
— В смысле… вот так просто? — он даже растерялся.
— А что сложного? Подписать пару бумаг. Детей нет, имущества общего тоже — через месяц разведут без проблем.
— Вот так ты ценишь наш брак, да?! Говорила, что любишь, что ради меня на всё готова… А как только появились трудности — сразу развод?! Всё с тобой ясно. Мама была права — не пройдёшь ты проверку.
— Какую ещё проверку? — Ирина мгновенно зацепилась за слово. — И причём тут твоя мама?
— А при том! Она сразу сказала, что ты меня не любишь по-настоящему. Любила бы — предложила бы к семейному психологу сходить, начала бы выяснять, что не так, пыталась бы сохранить отношения… Да хоть что-то сделала бы, чтобы я остался! А ты сразу — развод!
— Знаешь что… Я теперь не просто предлагаю. Я завтра действительно подам на развод. С тобой или без тебя — уже неважно.
Она швырнула тряпку в раковину и пошла собирать вещи.
Сегодня же уедет из его квартиры — той самой, что была у него ещё до брака. Вернётся к маме. И скажет ей, что та была права на все сто.
Что её муж банально не дорос до семьи.
Потому что его рот до сих пор занят маминым мнением, а сам он лишь ретранслятор — передаёт её мысли окружающим.
И ещё она обязательно поблагодарит маму. За то, что та, заметив эту болезненную зависимость, не стала давить, не навязывала своё мнение, а позволила дочери самой всё понять и сделать выводы.
И особенно — за те слова, которые она услышала перед свадьбой:
«Доченька, ты взрослая, у тебя будет своя семья. Но запомни: если вдруг что-то пойдёт не так — у тебя всегда есть дом, куда можно вернуться».
Вот она и возвращалась.
Складывала вещи в большие клетчатые сумки, одновременно вызывая такси через приложение.
А на фоне продолжал звучать нескончаемый поток слов Андрея, из которого отчётливо выделялась лишь одна мысль:
— Мама была права!
—
Ирина вышла из квартиры в десятом часу вечера. Андрей не пытался её остановить. Он стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с таким видом, будто она уходила в магазин за хлебом, а не навсегда. В его глазах не было ни боли, ни сожаления. Было что-то другое — торжество человека, который только что доказал свою правоту.
— Зря ты всё это затеяла, — сказал он ей вслед. — Сама потом приползёшь.
Ирина не обернулась. Она спустилась по лестнице, села в такси и назвала адрес маминого дома. Всю дорогу смотрела в окно на огни ночного города и чувствовала странную пустоту внутри. Не боль, не облегчение. Пустоту. Как будто из неё вынули что-то важное, а место пока нечем заполнить.
Мама встретила её на пороге. Не задавала вопросов, не удивлялась. Просто взяла сумки, провела на кухню, поставила чайник.
— Я знала, — сказала Елена Викторовна, когда они сели за стол. — Знала, что так будет.
— Почему ты мне не сказала? — спросила Ирина. — Почему не предупредила?
— Потому что ты не поверила бы. И потому что ты должна была сама всё понять. Иначе бы ты всю жизнь винила меня, что я разрушила твоё счастье.
— Какое счастье, мама? — Ирина усмехнулась горько. — Два года я пыталась быть хорошей женой. Готовила, убирала, терпела его выходки, его мамины советы, его вечные претензии. А он… он даже не запомнил, что я не выношу цитрусовые. Два года, мама. Два года я для него была пустым местом.
