Ковалёву перестали выдавать заработную плату.
С питанием тоже возникли трудности, но Тамара настояла: «Нет, сын должен родиться, слышишь?
Мы с тобой еще молоды, справимся».
Действительно, им было невозможно представить жизнь без Игоря, без детей, пока не стало слишком поздно…
Постепенно жизнь начала налаживаться.
В том же году, когда появился Игорь, они получили квартиру — они успели занять место в последнем вагоне, не зря же стояли в очереди целых десять лет.
Во Львове теперь новый асфальт, а раньше улицы были разбитыми и ухабистыми столько лет… Даже два новых трамвая теперь курсируют по городу.
А вот Роман не дожил, не увидел этого…
Скоро будет уже тридцать лет…
Да, ровно тридцать.
Он утонул в девяностом.
После этого Ковалёв надолго запил — почти на полгода.
С работы его уволили.
Так он и устроился на тот завод во Львове.
Мокрый снег внезапно ударил, Ковалёв содрогнулся.
Люди, незаметные в сумерках, приветствовали его на бегу, он отвечал и шел дальше, погружённый в свои мысли.
Он задержался у зоопарка.
В памяти всплыли дедушкины рассказы о войне, как именно здесь ему пришлось прорываться сквозь огонь, здесь, через ров, где сейчас стоит небольшой горбатый мостик.
Бегемот дико ревел тогда, а еще доносились крики других зверей, по небу стремительно летели трассы пуль в темноте.
Именно тут минный осколок ранил майора-деда, переломал ногу так ловко, что тот пролежал в госпитале около четырех месяцев…
Дед рассказывал настолько живо, что Ковалёв, будучи мальчишкой, видел все это словно наяву.
Игорь, вероятно, уже проснулся, встал — розовый, здоровый парень, плещется водой у крана, кричит из-за двери: «Мам, дай полотенце, пожалуйста.
Кто-то опять унес».
Молодость — это шум и беспечность, впереди у них вся жизнь, она кажется бесконечной и только радостной, даже неприятности воспринимаются как незначительные.
Ну что ж, всему свое время — и болезням, и старости, и воспоминаниям…
Игорь планировал отпраздновать свадьбу в ресторане, он сумел отложить немного денег, подрабатывая между учебой, а у родителей тоже были накопления.
Скоро откроются магазины, придется опять бегать, докупать кое-что, Тамара одна не справится, а на молодых надежды мало — они сбегут куда-нибудь на день, будут целоваться под заснеженными деревьями, будто им этого мало — вся жизнь впереди…
Пора возвращаться, уже десять часов.
На трамвай?
Нет, лучше пешком, полчаса идти, чтобы еще немного побыть одному перед праздничной суетой…
