Будущая невестка сразу же не пришлась по душе Ковалёву.
Он мрачно, исподлобья, всматривался в это молодое лицо, которое ещё не успело сформироваться временем, и без всяких сомнений думал: «Нет, это не подходит.
Где наш сын, а где вот это вот?» И Тамара, его жена, тоже оставалась недовольна.
Сергей Ковалёв прекрасно знал свою супругу Тамару.
Ему хватало мельчайшего взгляда на её напряжённый профиль, чтобы в вежливом и осторожном взгляде, которым она одаривала Алину, прочесть страх, отторжение и твёрдое «нет». «Господи, Игорь, неужели ты собираешься связать свою жизнь с этой девушкой, — словно звучало в мыслях Тамары. — Что она умеет?
Да она ничтожество, жалкая тень женщины… Пожалей нас, родителей, Игорь!
Мы посвящали всю жизнь тебе, вкладывали в твоё будущее, а ты выбираешь какую-то странную особу, вечную ребёнку и, что ещё хуже, меломанку!
Её наушник в левом ухе — явный знак того, что ей с нами скучно, как это невежливо!» Как-то они смотрели по телевизору фильм о любви.
Ещё советский.
Родители восхищались внешностью актрисы.
Но Игорь сказал с пренебрежением: «Что вы в ней нашли?
Кобыла, слишком грузная, никакой изящности…
Такая только в деревне пригодится — воду в ведрах таскать на коромысле…» Похоже, он хотел добавить нечто оскорбительное в адрес родителей, вроде «старики», «динозавры», но промолчал, хотя было видно, что он считает их почти ископаемыми.
Так это видел Сергей Ковалёв.
И вот та девушка, уезжавшая с Игорем обратно в институт, не вызвала у Ковалёва симпатии, когда они встретились на перроне — он даже не пригласил её в дом и молчал до последних минут.
Она была слишком раскованной в поведении, совершенно лишённой девичьей застенчивости, говорила со стариками так, будто знала их всю жизнь, а одета была в странные мешковатые вещи, а две тонкие косички свисали перед лицом, словно две сопли, и одна крупная прядь волос, распущенная, была ярко-розовой.
Всё в ней казалось вызывающе дерзким и категорически не нравилось Сергею Ковалёву.
Алина была слишком «на стиле» — похоже, именно так выражаются наши дети?
Сергей Ковалёв хмурился и покашливал, как обычно, когда чувствовал себя неловко, но старался сохранять приветливость и внимательно наблюдал за Игорем, словно видел сына впервые, и за самой Алиной, имя которой тоже ему не приходилось по душе (хотя Игорь называл её просто Алиной).
По мнению отца, Игорь вел себя неприлично: почти не разговаривал с родителями, а время от времени хватал девушку за руку, словно они не вместе, а прощаются навсегда.
Ковалёв покашлял и собирался было уйти в сторону, но жена Тамара, заметив его намерение, прошептала: «Не вздумай, отец», — и он послушался, как слушался всю долгую и незаметно пролетевшую совместную жизнь.
И в памяти всплыл Роман — вернее, он всегда был рядом с ним, невозможно было не чувствовать его присутствия.
Жена Тамара это ощущала, Сергей тихо коснулся её руки, но тут же отдернул свою — ведь это было слишком похоже на поведение Игоря…
От вокзала они шли пешком через весь Львов — Сергей, Тамара и их удочерённая племянница Оля — молча весь путь, и Ковалёв впервые действительно почувствовал себя стариком, а не только по домашнему прозвищу, а Оля не болтала, как обычно, видимо, не могла понять, почему родители такие строгие.
В начале ноября поступило сообщение: «Папа, мама, мы решили пожениться с Алиной.
Если можно, хотели бы отпраздновать свадьбу у нас дома: тут у нас ещё нет близких друзей.
Если не против, приедем примерно двадцать седьмого декабря, а свадьба — под Новый год, устроим?» Ковалёв отметил про себя, радуясь, что первым обратился именно Игорь — обычно он больше лез к матери, — но не стал говорить об этом Тамаре. — Ну, ну, — проворчал Сергей. — Мы вроде как и не при делах, мать.
Нас и не спрашивали.
Ну, что ты думаешь о таком известии? — А, что я думаю?
