Страниц было около сорока, с диаграммами, таблицами и подробными расчётами.
Игорь уже шесть лет трудился менеджером в автосалоне в Одессе и отлично разбирался в этой сфере.
Он рассказывал Тамаре о марже, поставщиках, клиентской базе, а она видела, как в его глазах загорается огонь.
Игорь мечтал открыть собственный автосалон. — Мне нужен стартовый капитал, — наконец признался он. — Где-то десять-двенадцать миллионов.
На первый взнос за помещение, аренду и закупку первых автомобилей.
Тамара молчала, уже догадываясь, к чему он клонит. — Если продать квартиру, — продолжил он, — то этого хватит.
И даже с запасом.
Квартира на Садовой была в собственности Тамары.
Она перешла ей по наследству от родителей.
Трёхкомнатная квартира с высокими потолками и большими окнами стала единственным, что осталось от мамы и папы.
Тамара выросла в этом доме, и каждый уголок хранил воспоминания. — А где мы будем жить? — спросила она. — С четырёхлетним Ванечкой? — Снимем что-нибудь на первое время.
А когда бизнес пойдёт, купим новую квартиру.
В центре, в хорошем доме.
Лучше этой.
Тамара покачала головой. — Я не могу продать эту квартиру.
Это от родителей.
Ты же знаешь.
Игорь не стал настаивать.
Он положил папку с бизнес-планом в ящик стола и больше к ней не возвращался.
Прошла неделя.
Затем он снова достал её.
Обсуждения повторялись с такой регулярностью, что Тамара начала волноваться.
Сначала Игорь возвращался к этой теме раз в месяц.
Потом — раз в две недели.
Потом — каждую неделю.
Он приносил свежие распечатки, показывал графики роста рынка, рисовал схемы на салфетках во время ужина.
Он убеждал, что это их единственный шанс выбраться из финансовых трудностей — хотя у них была собственная квартира и две зарплаты.
Он уверял, что риски минимальны, что всё тщательно просчитал и знает этот бизнес как свои пять пальцев.
Тамара каждый раз отвечала отказом.
Она делала это мягко, чтобы не обидеть мужа.
Объясняла, почему квартира для неё так дорога.
Предлагала другие варианты: взять кредит, найти инвестора, начать с меньшего.
Игорь слушал, но не слышал.
Однажды вечером он опустился на колени прямо посреди кухни.
Тамара мыла посуду и обернулась, услышав звук — он ударился коленями о плитку. — Я тебя умоляю, — сказал он, глядя на неё снизу вверх. — Ты не понимаешь, как это важно для меня.
Каждый день я прихожу на работу и зарабатываю деньги для чужих людей.
Я мог бы делать это для нас, для Вани.
Ты душишь меня своим отказом.
Тамара смотрела на него и ощущала странное сочетание жалости и чего-то похожего на отвращение.
Она любила этого человека.
Она родила от него сына.
Она не хотела видеть его таким — стоящим на коленях в домашних штанах и растянутой футболке, с влажными глазами и дрожащим голосом.
Она снова сказала: нет.
После этого разговора Игорь изменился.
Тамара заметила перемены постепенно и сначала списывала их на стресс или усталость.
Он стал приходить домой позже обычного, и часто от него пахло алкоголем.
Он почти перестал разговаривать с ней за ужином, отвечая односложно на прямые вопросы.
С Ваней он тоже общался меньше — раньше по выходным они вместе собирали конструктор или смотрели мультики, а теперь Игорь закрывался в спальне с телефоном.
Однажды ночью, за два месяца до того февральского вечера, Тамара проснулась и заметила, что рядом с ней пусто.
Она встала и пошла искать мужа.
Нашла его в ванной — он сидел на краю ванны и тихо разговаривал по телефону приглушённым голосом. — Она не согласится добровольно, — услышала Тамара. — Нужно по-другому.
Она отошла от двери и легла обратно в кровать.
Когда Игорь вернулся через десять минут, она сделала вид, что спит.
На следующий день она пыталась убедить себя, что ослышалась или что он говорил о чём-то другом, не о квартире.
Теперь, сидя напротив мужа в кресле, Тамара понимала: она не ошиблась.
Он говорил именно о квартире. — Ты меня сама заставила, — сказал Игорь.
Он говорил спокойно, даже расслабленно, будто обсуждая планы на выходные. — Три года я просил.
Три года умолял.
Объяснял, показывал расчёты, стоял на коленях.
Ты каждый раз отказывала.
Ты не дала мне выбора. — Где мой сын? — В надёжном месте.
С ним мой товарищ.
Пока ты будешь делать то, что я скажу, с Ваней ничего плохого не случится.
Тамара почувствовала, как внутри что-то сжалось тугим узлом.
Страх был настолько силён, что она едва могла дышать.
Но вместе со страхом пришло осознание: она выполнит все его требования.
Квартира, деньги, что угодно.
Лишь бы вернуть Ваню. — Сейчас поедем в МФЦ, — продолжил Игорь. — Ты перепишешь квартиру на меня.
Оформим как дарение, так будет быстрее всего.
После этого поедем за Ваней, и ты его заберёшь.
Всё просто. — Мне наплевать на квартиру, — сказала Тамара, и это была правда. — Делай что хочешь, лишь бы вернул мне сына.
Игорь улыбнулся.
Впервые за весь вечер на его лице появилось выражение удовлетворения.
Он добился своего и даже не пришлось долго уговаривать. — Вот и договорились, — сказал он. — Одевайся, поехали. *** МФЦ на проспекте Славы работал до восьми вечера, и они приехали за сорок минут до закрытия.
Тамара сидела на пластиковом стуле в зоне ожидания и смотрела на электронное табло с номерами очереди.
