Сайт для Вас!
Тамара возвращалась с работы домой, неся пакет, в котором среди картофеля, хлеба и куриных бёдрышек лежала упаковка мармеладных мишек.
Именно эти мишки с кисловатой посыпкой особенно нравились Ване, и она уже воображала, как сын прижмёт пакет к груди и произнесёт своё привычное «мамочка, ты лучшая».
У входа в метро градусник показывал минус семь, и теперь она спешила скорее оказаться дома.
Фонари вдоль Садовой горели через один – половину так и не отремонтировали после осенней аварии на подстанции.
Тамара свернула во двор, прошла мимо детской площадки с облупившимися качелями, на которых Ваня уже давно не катался, и остановилась так резко, что едва не потеряла равновесие.
На скамейке у третьего подъезда сидел её сын.
В одном свитере, джинсах и летних сандалиях.
Тамара уронила пакет, и он покатился по утоптанному снегу.
Она бросилась к скамейке, не думая ни о продуктах, ни о мармеладках, ни о чём другом.
Добежала до сына, опустилась на колени прямо в снег и распахнула полы шубы, укрывая его и прижимая к себе.
Она начала растирать посиневшие пальцы Вани, он смотрел на неё снизу вверх, губы его дрожали. — Ванечка, что случилось? Почему ты здесь сидишь? — спросила она.
— Папа сказал выйти погулять, — ответил мальчик. — К нему пришёл дядя, они разговаривали на кухне. Я испугался этого дяди, он большой и странно смотрел на меня. Я выбежал во двор, а потом хотел вернуться, но дверь в подъезд не открылась.
Тамара крепко прижала сына к себе, и он тихо заскулил.
Поднявшись на ноги, не отпуская его, она пошла к подъезду.
Ваня мелко дрожал всем телом, и она ощущала эту дрожь через ткань шубы и тонкую флисовую кофту.
В голове у Тамары не возникало ни одной ясной мысли — только одно понимание: нужно скорее занести ребёнка в тепло, а потом разбираться с мужем.
Она ввела код на домофоне, поднялась на третий этаж, удерживая сына одной рукой и опираясь на перила другой.
Достала связку ключей из кармана шубы, но руки дрожали настолько сильно, что попасть в замочную скважину удалось лишь с второй попытки.
Тамара открыла дверь и вошла в квартиру.
В гостиной, в кресле, где обычно отдыхала она после работы, сидел незнакомый мужчина.
Он был широкоплечим, с бритой головой и маленькими глазами, которые смотрели на Тамару мутным взглядом.
Мужчина ковырялся зубочисткой в зубах и не сделал ни одного движения, чтобы встать или даже поздороваться. — Игорь! — крикнула Тамара так громко, что Ваня вздрогнул у неё на руках. — Почему мой сын сидел на улице в сандалиях?!
Из кухни вышел муж. — Оля, я всё объясню, — торопливо произнёс он. — Давай зайдём в ванную и поговорим спокойно, без посторонних.
Он подошёл и положил ладонь ей на спину, мягко подталкивая в сторону коридора.
Тамара машинально переставляла ноги, всё ещё держа Ваню на руках и думая о том, как бы согреть сына, напоить горячим чаем и укутать в одеяло.
Она не сразу поняла, что происходит.
Белая кафельная плитка.
Запах хвойного освежителя воздуха, который она сама купила на прошлой неделе.
Игорь забрал Ваню из её рук.
Тамара не успела возразить — всё случилось слишком быстро.
Муж передал ребёнка кому-то в коридоре — она заметила край тёмной куртки и большую руку — и захлопнул дверь ванной прямо перед ней.
Щёлкнула щеколда.
Тамара несколько раз дернула ручку на себя.
Дверь не поддавалась, потому что щеколда была снаружи, а изнутри открыть её невозможно.
— Игорь! Открой немедленно! Где Ваня?!
За дверью раздались быстрые шаги, затем голос незнакомца: «Пошли, пацан», потом плач Вани, и Тамара забарабанила кулаками по двери так, что на костяшках остались красные следы. — Игорь! Если ты не откроешь, я буду кричать, соседи вызовут полицию!
Она услышала, как хлопнула входная дверь.
Тамара кричала ещё около пяти минут, пока голос не охрип.
Затем начала осматривать ванную в поисках чего-нибудь, чтобы взломать дверь.
Ничего подходящего не нашла.
Пластиковые полки, шампуни, полотенца, зубные щётки.
Она попыталась снять душевую лейку, чтобы использовать металлический шланг как рычаг, но он оказался слишком гибким.
Попыталась выбить дверь плечом, но она была крепкой, а сама Тамара весила всего пятьдесят четыре килограмма.
В какой-то момент она перестала биться в дверь и села на край ванны.
Смотрела на белую плитку, на лампочку под потолком, на своё искажённое отражение в хромированном смесителе и пыталась понять, как всё могло так случиться.
Утром она уходила на работу, поцеловала Ваню, пожелала Игорю хорошего дня.
Всё было как обычно.
А теперь её заперли в собственной ванной, а сына куда-то увезли.
Прошло пятнадцать минут.
Или двадцать.
Или полчаса.
Тамара не могла точно сказать, ведь телефон остался в кармане шубы, а шубу она бросила в прихожей.
Щеколда щёлкнула вновь, и дверь распахнулась.
Игорь стоял в проёме, глядя на неё с таким странным выражением, которое она не могла расшифровать.
Тамара поднялась с края ванны, и он невольно сделал шаг назад, увидев её лицо. — Где мой сын?
Её голос звучал ровно, почти спокойно.
Она сама удивилась, что смогла так сказать.
Внутри у неё всё кричало и рвалось, но снаружи она выглядела собранной и холодной.
Игорь махнул рукой, приглашая следовать за ним, и прошёл в гостиную.
Сел на диван, положил ногу на ногу и откинулся на спинку.
Кресло, где недавно сидел незнакомец, было пустым.
В квартире не было Вани, Тамара сразу это поняла, потому что стояла полная тишина.
Если бы сын был здесь, она услышала бы его дыхание, шаги, хоть что-то.
— Садись, — сказал Игорь, указывая на кресло. — Поговорим.
Тамара опустилась на край кресла, не сводя с него глаз.
Она ждала. — А теперь будем договариваться, — произнёс Игорь, и в его голосе прозвучало что-то новое.
Уверенность, которую раньше она не замечала.
Или замечала, но не придавала значения.
Тамара сжала подлокотники кресла так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Она ещё не знала, что муж потребует взамен на возвращение сына, но уже понимала, что отдаст всё. *** Три года назад Игорь пришёл домой с толстой папкой документов и положил её на кухонный стол перед Тамарой. — Посмотри, — сказал он, и в его голосе звучало столько воодушевления, что она отложила кастрюлю с недоваренным борщом и села рядом.
В папке находился бизнес-план.
Страниц на сорок, с графиками, таблицами, расчётами.
