Это была борьба за мою сущность.
Тамара Сергеевна подошла к нашему столику, запыхавшаяся и вспотевшая, с размазанной помадой, охваченная приступами безудержного веселья.
Она наклонилась ко мне, излучая запах пота и знакомого аптечного лака.
Схватила меня за плечи.
Сильно.
До появления синяков. — 1:1, дорогая, — прошептала она мне на ухо, чтобы никто больше не услышал.
Алексей сидел рядом и усердно резал огурец, делая вид, что не слышит. — Но не расслабляйся, — её шепот стал еще тише, влажным и горячим, наполненным злобой. — Пока я переодевалась, я кое-что обнаружила в твоей сумочке.
Ты такая рассеянная и забывчивая.
Я застыла.
Сердце пропустило удар. — Твой загранпаспорт, — выдохнула она с садистским удовлетворением. — Сейчас он лежит у меня в лифчике.
Ближе к телу, в тепле.
Я встретила её взгляд.
Зрачки сужены, словно у хищника перед прыжком. — Значит, в Одессу, вероятно, Дмитрий… ой, прости, Алексей, отправится с мамой.
Виза у меня как раз открыта, отпуск совпадает.
А ты останешься дома, погуляешь с мыслями о своём поведении.
Истинной хозяйке полезно посидеть дома и научиться варить борщи.
Она резко отстранилась и громко, на виду у всех, выкрикнула, расплываясь в фальшивой улыбке: — Ой, как я тебя люблю, доченька!
Ты у нас — золото!
И обняла меня так крепко, что послышался хруст позвонков.
Она ожидала моей истерики.
Она надеялась, что я заплачу, начну умолять, требовать вернуть паспорт, попытаюсь вырвать его силой.
Что я устрою скандал, и она выставит меня истеричкой и психопаткой перед всеми гостями. «Посмотрите, какая нервная!
Обидела маму!
Испортила праздник из-за пустяков!» Я ощущала жёсткий край паспорта через тонкую ткань её (моего) платья, когда она прижималась ко мне своей потной грудью.
Она украла мой документ.
Это было спланировано заранее.
Не импульсивный акт мести из-за вина.
Это домашняя заготовка, холодный расчёт.
Алексей наконец поднял голову. — Мам, ну дай нам поесть спокойно.
Хватит уже. — Ешь, сынок, ешь.
Тебе силы нужны.
Полететь на море.
Она отошла, победно покачивая бёдрами, направилась к бару за новой порцией шампанского.
Ирина, сидевшая напротив, заметила моё лицо.
Она знала меня десять лет и поняла: сейчас что-то произойдёт. — Ел? — губами спросила она. — Ты как?
Я взяла вилку.
Покрутила её в руках.
Холодный, тяжёлый металл.
Надёжный. — Ирина, — произнесла я спокойно, голосом, который сама считала чужим. — Вызови такси. — Домой?
Тебе плохо? — Нет.
Грузовое. — Зачем? — глаза Ирины расширились. — Вещи вывозить.
Прямо сейчас.
Я встала.
Стул заскрипел по паркету.
Алексей перестал жевать. — Ты куда?
В туалет?
Опять? — Нет, Алексей.
Я к диджею. — Зачем?
Петь будешь? — он криво улыбнулся, пытаясь разрядить напряжение. — Давай, перепой маму.
Покажи класс. — Перепою.
Так перепою, что стекла вылетят.
Я прошла через зал.
Спокойно.
Не спеша.
Держа спину ровной, как струна.
За мной тянулся шлейф, собирая конфетти и бисер, осыпавшийся с Тамары Сергеевны.
Подошла к диджейскому пульту.
Парень в наушниках испуганно посмотрел на меня, увидев выражение моего лица. — Микрофон, — коротко потребовала я.
Он протянул его без звука, дрожащей рукой.
Я вышла в центр зала.
В круг света.
Музыка стихла.
Все разговоры оборвались.
Все устремили на меня взоры.
Тамара Сергеевна стояла у бара с бокалом.
Она ухмылялась.
Была уверена, что я пришла извиняться перед «мамой».
Я вдохнула воздух.
Он пах едой, чужими духами, перегаром и ложью. — Дорогие гости! — мой голос звучал чисто.
Твёрдо.
Без малейшей дрожи.
Тамара Сергеевна подняла бровь, предвкушая триумф. — У меня для вас потрясающая новость.
Сюрприз, который мы с Тамарой Сергеевной тщательно скрывали!
Свекровь напряглась.
Улыбка медленно сползла с её лица, словно плохо приклеенная маска. — Как вы знаете, у нас с Алексеем завтра самолёт.
Медовый месяц.
Украина.
Пять звёзд.
Всё включено.
Мечта, а не отдых.
Алексей перестал жевать и застыл с вилкой у рта. — Но! — я сделала паузу.
Театральную.
Долгую. — Тамара Сергеевна так безумно любит своего сына.
Так волнуется о нём каждую секунду.
Что решила… поехать вместо меня!
В зале повисла именно та пауза.
Густая.
Ватная.
Оглушительная. — Что она говорит? — громко спросила чья-то тётка с задних рядов. — Да-да! — я повысила голос, перекрывая начинающиеся шёпоты. — Она только что тайно сообщила мне, что забрала мой паспорт из сумочки.
Чтобы я, глупая рассеянная, его не потеряла.
И что она готова составить компанию Алексею.
Ведь мать — святыня!
Мать важнее жены!
Я резко повернулась к свекрови.
Она стояла бледная, как мел.
Неестественные пятна румянца на щеках горели, словно пощёчины. — Тамара Сергеевна! — протянула я к ней руку ладонью вверх. — Зачем скрывать такое подвиг самопожертвования?
Покажите гостям!
Паспорт у вас с собой?
Вы говорили, что он в надёжном месте.
