Я ошибочно восприняла его молчание как согласие.
Ведь… ну, скажем так, с племянниками у моего мужа отношения складывались не лучшим образом. — Ты вообще представляешь, как я устаю на работе? — Алексей опустился на табурет, и она скрипнула под его ста килограммами обиженного мужского самолюбия. — Я прихожу домой и хочу покоя, а тут этот шум и беспредел!
Стоит заметить, что сестра занималась воспитанием своих детей, и они вовсе не были слишком шумными.
Да, они смеялись, временами что-то роняли, как все дети на свете.
Однако Алексей каждый вечер разыгрывал сцену, будто в нашу стометровую квартиру ворвалась орда дикарей. — Может, отдадим их в детский дом? — вдруг пробормотал он.
Я так строго на него посмотрела, что он сразу же замолчал. — Шучу, — быстро добавил муж. — Да я просто пошутил! — А может, тебя куда-нибудь сдадим? — поинтересовалась я. — Меня уже никуда не возьмут, — он хитро прищурился. — Ну, есть и другие заведения, — улыбнулась я, — там принимают вне зависимости от возраста.
***
Спустя несколько дней прозвонила Елена.
Бывшая супруга Алексея сказала ему так: — Забери Виталика и Юлю на выходные, у меня йога-ретрит.
Это было не просьбой, а настоящим приказом.
И Алексей не решился возражать.
Кстати, это были его собственные дети, пятилетний сын и трёхлетняя дочь. — Конечно, заберу, — сказал муж с героическим видом.
Когда дети приехали, выяснилось, что у него совершенно нет времени на них.
Они бегали, словно слоны, постоянно что-то стучали и громко кричали.
Когда мои дети пожаловались, что им сложно успевать заниматься (помимо школы, они посещали разные развивающие кружки), я попросила мужа как-то повлиять на сына и дочь. — А что, они шумят? — удивился он.
В этот момент из гостиной донёсся грохот. — Ты не слышишь? — спросила я. — А, — он махнул рукой, — пусть играют.
— Забавно, — усмехнулась я, — мои племянники почти на цыпочках ходят, разговаривают вполголоса, когда ты дома, а тебе они мешают.
А твои бегают и кричат, и тебя это не волнует? — Так это же мои дети, — Алексей посмотрел на меня своими ясными, чистыми глазами. — Когда шумят свои дети, это воспринимается иначе… Это совсем другое.
— Другое, значит, — подумала я. — Конечно же.
