— Ты ведь уверял меня, что мы сможем пожить спокойно, пока я хоть немного не выберусь из этой ямы и не встану на ноги.
Ольга очень медленно повернула голову к мужу.
— Ты ей это говорил?
Дмитрий раскрыл рот, но ответ застрял где-то на полпути. Видно было, что он лихорадочно подбирает слова.
— Я сказал, что… что мы вас не бросим. Что поможем.
— Неправда, — сразу отрезала Марина. — Ты сказал: устраивайся, живи без нервов, Ольге эта квартира всё равно сейчас не нужна.
После этих слов в комнате будто выключили звук.
Ольга смотрела на Дмитрия, и в её лице не было ни истерики, ни ярости. Оно, наоборот, стало спокойнее. Только глаза сделались холодными, сухими, очень внимательными. И голос прозвучал почти ровно:
— Ты действительно так выразился?
Дмитрий резко глянул на сестру.
— Марина, не перевирай. Я говорил совсем не так.
— А как? — она не собиралась уступать. — Ты сам сказал, что Ольга не жадная и даст нам жить столько, сколько понадобится.
Ольга чуть заметно кивнула, словно в её голове наконец встала на место последняя недостающая деталь.
— Теперь понятно, откуда у тебя взялась такая уверенность.
Дмитрий устало провёл ладонью по лицу.
— Оль, я же не имел в виду, что навсегда.
— Но слова «сколько понадобится» прозвучали?
Он не ответил.
Тамара Андреевна тут же поспешила вмешаться, будто надеялась замазать неловкость привычной семейной интонацией:
— Ну сказал человек, и что теперь? Хотел сестру поддержать, успокоить. Мужчина же не со зла.
Ольга молча собрала документы, аккуратно выровняла листы и убрала их обратно в папку.
— Прекрасно. Значит, теперь успокаивать Марину вы будете как-нибудь иначе. Квартира освобождается через три недели.
Марина вскочила так резко, что стул скрипнул по полу.
— Ты этого не сделаешь.
— Сделаю.
— Я уже детям сказала, что мы там остаёмся!
— Напрасно сказала.
— У них школа рядом!
— Когда ты временно заезжала, ты прекрасно знала, где находится школа.
— Там мои вещи! Мебель!
— Заберёшь.
— И шкаф тоже?
— И шкаф тоже.
Марина смотрела на Ольгу так, будто только сейчас увидела перед собой не удобную родственницу, которую можно уговаривать, жалить и давить, а человека с границами, который больше не намерен отступать.
— Ты безжалостная.
Ольга защёлкнула замок на папке.
— Нет. Я просто перестала верить твоим обещаниям.
После этого разговора в семье словно прорвало плотину.
Марина начала обзванивать всех подряд. Причём рассказывала она происходящее так, что со стороны выходило, будто Ольга среди ночи ворвалась в квартиру, выдернула детей из постелей и выставила их босиком на лестничную площадку.
Первой позвонила тётя Дмитрия.
— Ольга, может, всё-таки можно решить это по-людски?
— Можно, — спокойно ответила Ольга. — По-людски уже было почти год.
— Но там же дети…
— Дети живут со своей матерью, которая одиннадцать месяцев не занималась поиском жилья всерьёз, потому что решила, что останется в моей квартире.
На том конце линии повисла обиженная пауза.
— Какая ты резкая стала.
— Нет. Я стала конкретной.
Потом набрал двоюродный брат Дмитрия. Следом — какая-то дальняя родственница, которую Ольга видела всего один раз, на чьём-то юбилее. Позже Тамара Андреевна прислала огромное сообщение, где почти каждая вторая фраза начиналась с упрёка: «В семье так не делают».
Ольга никому не хамила. Не оправдывалась часами. Не спорила до хрипоты.
Она отвечала одинаково коротко.
Квартира принадлежит мне. Проживание было временным. Срок длился почти год. Решение принято окончательно.
Через пару дней звонки иссякли.
Но на этом всё не закончилось.
Однажды вечером снова позвонила Галина Викторовна.
— Ольга Дмитриевна, вы только не волнуйтесь заранее. Но я решила вам сказать. Сегодня к Марине приходили две женщины. Квартиру осматривали.
Ольга крепче сжала телефон.
— Какие ещё женщины?
— Я их не знаю. Одна спрашивала, далеко ли школа, где магазин, как с транспортом. А Марина им отвечала, что если всё сложится, она освободит комнату к лету.
— Комнату? — переспросила Ольга уже совсем другим голосом.
— Я так поняла, она собиралась кого-то к себе пустить. Может, подселить. Точно не скажу, но мне это очень не понравилось. Поэтому и звоню.
Ольга поблагодарила соседку, быстро собралась и сразу поехала.
Дмитрий, увидев, что она берёт ключи, поднялся следом.
— Я с тобой.
— Не надо.
— Оль, я поеду.
Она остановилась в прихожей и посмотрела на него без злости, но твёрдо.
— Ты слишком долго пытался стоять между мной и своей сестрой так, чтобы никому не было больно. Сегодня я разберусь сама.
И всё же он сел в машину.
Всю дорогу они почти не разговаривали.
Марина открыла не сразу. За дверью сначала что-то зашуршало, потом послышались быстрые шаги, и только после этого щёлкнул замок.
Когда дверь распахнулась, Ольга сразу заметила в прихожей две набитые спортивные сумки и чужие женские сапоги.
— Кто у тебя в квартире?
Марина заметно напряглась.
— Подруга.
— Снова?
— Она просто переночует.
Ольга, не дожидаясь приглашения, прошла внутрь. В комнате на диване сидела женщина лет сорока, рядом с ней — девочка-подросток. У ног стоял большой пакет с одеждой.
— Добрый вечер, — сказала Ольга. — Вас предупредили, что эта квартира не принадлежит Марине?
Женщина растерянно перевела взгляд на хозяйку вечера.
— В каком смысле?
Марина вспыхнула.
— Ольга, не начинай спектакль!
— В самом прямом смысле, — продолжила Ольга. — Собственница здесь я. Марина живёт временно и обязана освободить квартиру.
Женщина поднялась с дивана, явно чувствуя себя обманутой.
— Марина, ты же говорила, что комната свободна надолго.
Дмитрий резко повернулся к сестре.
— Ты что, решила сдавать комнату?
Марина побледнела, но почти сразу взяла себя в руки.
— Я ничего не сдаю! Просто хотела помочь человеку!
— За деньги? — тихо спросила Ольга.
Марина промолчала.
И этого молчания оказалось достаточно.
Дмитрий шагнул ближе.
— Марина, ты вообще понимаешь, что делаешь?
— А что мне остаётся? — сорвалась она. — Ты обещал помочь! А твоя жена теперь решила изображать из себя владелицу заводов и пароходов! Мне нужны деньги: на переезд, на детей, на жизнь!
— Тогда надо было просить помощи честно, — голос Ольги стал жёстким, — а не устраивать подселение посторонних людей в моей квартире. Собирайте вещи. Сегодня.
Женщина с девочкой неловко поднялись. Марина попыталась удержать их, что-то быстро зашептала, но та лишь покачала головой.
— Нет, Марина. Я в такие истории не лезу.
Когда за ними закрылась дверь, в квартире остались трое взрослых. Тишина стала такой плотной, что было слышно, как в ванной с равными промежутками капает вода.
Дмитрий смотрел на сестру так, словно впервые увидел её без привычных оправданий.
— Ты собиралась брать деньги за комнату в квартире Ольги?
— Я собиралась выжить!
— За её счёт?
Марина метнула в него злой, почти ненавидящий взгляд.
— А ты, конечно, святой? Сначала сам меня сюда привёл, ключи дал, уверял, что всё будет нормально, а теперь спрятался за спину жены!
Дмитрий хотел что-то сказать, но только открыл рот и снова закрыл. Ольга заметила, как у него дёрнулась щека.
Впервые за весь этот год ему стало стыдно не перед сестрой, а перед женой.
После истории с комнатой Ольга изменила срок.
— Неделя, — сказала она. — Не три. Одна неделя.
Марина охнула.
— Ты не имеешь права!
— Имею. Никакого договора между нами нет. Я пустила вас как родственников, временно. Теперь требую освободить мою квартиру. Если добровольно не съедете, вопрос будет решаться официально, через суд. И больше никаких чужих вещей и чужих людей здесь быть не должно.
Слово «суд» сработало лучше любых криков, уговоров и семейных нравоучений.
Это была уже не обида, не просьба и не разговор на кухне. Это была реальность, от которой Марина до последнего пыталась увернуться.
— Ты просто хочешь меня сломать.