Внутри что-то тянуло — не острой болью, а постоянным, привычным беспокойством. Всё ли с мамой в порядке.
Не произошло ли чего-то серьёзного.
Не была ли она слишком сурова.
На третий день позвонила Тамара Сергеевна.
Голос звучал иначе — не холодно, а плачливо.
Она рассказала, что у неё поднялось давление.
Что соседка помогла найти таблетку.
Что она совсем одна и никому не нужна.
На пятнадцатой минуте разговора Ольга отправила перевод в тридцать девять тысяч.
Дмитрий узнал об этом вечером.
На этот раз сообщение пришло на его телефон — Ольга забыла, что счёта привязаны к одному аккаунту для общих расходов.
Перевод не списался с общего счёта, но уведомление о крупной операции всё равно дублировалось.
Он зашёл на кухню, где Ольга мыла посуду.
Поставил телефон экраном вверх на стол.
Ольга повернулась.
Посмотрела. — Дмитрий, мама заболела, у неё давление… — сказала Ольга. — Дмитрий. — Его голос был тихим, и в этой тишине сквозило что-то такое, что заставило Ольгу замолчать. — Я хочу тебе кое-что сказать.
Не в укор.
Просто откровенно. — Говори. — Я вижу, что изменить это ты не в силах.
Не потому, что не хочешь — я верю, что очень хочешь.
Но сейчас это сильнее тебя.
И я не знаю, как с этим справиться. — Дмитрий, я стараюсь… — Я знаю, ты стараешься. — Он смотрел на супругу. — Но стараться и делать — это не одно и то же.
Мы уже трижды обсуждали это.
Ты обещала три раза.
Мама звонила три раза — и ты снова переводила деньги.
Я не могу продолжать так. — Подожди. — Ольга вытерла руки полотенцем и обернулась к нему. — Дмитрий, дай мне ещё один шанс, пожалуйста.
Я действительно буду работать над этим.
Может, стоит обратиться к психологу, слышала, что это помогает… — Ольга. — Дмитрий смотрел на неё.
В его взгляде не было злобы — была усталость, тяжесть. — Я рад, что ты это говоришь.
Честно.
Но это уже третий раз.
И я не уверен, что в следующий раз что-то изменится. — Дмитрий, прошу тебя. — Ольга сделала шаг вперёд. — Я умоляю.
Дмитрий долго смотрел на неё — несколько секунд, которые казались вечностью.
Затем направился в комнату.
Ольга осталась на кухне, слыша, как открывается шкаф, что-то перекладывается.
Потом — звук застёгиваемой молнии дорожной сумки.
Дмитрий вышел в коридор.
В руках была небольшая сумка через плечо — не большая дорожная сумка с горами вещей.
Просто небольшая сумка.
Он взял куртку с вешалки. — Дмитрий. — Ольга последовала за ним. — Пожалуйста.
Это же необратимо. — Я понимаю, — ответил он. — Именно поэтому мне так тяжело это делать. — Тогда не делай. — Ольга. — Он остановился у двери, посмотрел на неё. — Ты хороший человек.
Добрая, умная, умеешь заботиться о других.
Но о себе — нет.
И пока этому не научишься, рядом никто не задержится.
Не от того, что кто-то плохой, а потому что так не получается.
Понимаешь?
Ольга кивнула.
Слёзы текли сами, без рыданий, просто катились по щекам. — Я буду у друга, — сказал Дмитрий. — Позвоню завтра, обсудим практические вопросы.
Дверь закрылась.
Тихо, без хлопка.
Ольга осталась в коридоре.
В квартире воцарилась тишина — даже холодильник не гудел, словно всё вокруг замерло.
Она простояла так минуту, может, две.
Затем вернулась на кухню, закончила мытьё посуды.
Сложила полотенце.
Выключила свет.
В комнате легла на одеяло, не раздеваясь.
Смотрела в потолок.
Думала о том, что Дмитрий ушёл.
Что завтра будет звонок о квартире, вещах.
Что придётся решать, кто останется, кто съедет.
Думала, что он был прав — и она это знала давно, и всё равно не смогла.
Наверное, самое тяжёлое — не то, что он ушёл, а то, что она понимала: причина не в деньгах.
А в том, что Ольга снова и снова выбирала страх перед матерью вместо собственной жизни.
Утром телефон зазвонил в половине девятого.
Ольга взяла трубку, не глядя на звонящего. — Ольгочка, — прозвучал знакомый голос.
Равномерный, как всегда.
Будто вчерашнего разговора не было.
Будто вообще ничего не случилось. — Я звоню узнать, как ты.
И ещё хотела сказать — Игорю в следующем месяце нужно к врачу, там платный специалист, ты же понимаешь… Ольга сидела на диване и слушала.
Голос матери звучал привычно, уверенно, с той же интонацией, что и семь лет назад, и пять, и вчера.
Ничего не изменилось.
Совсем ничего.
Ольга закрыла глаза.
Телефон был тёплым в руке.
За окном моросил дождь — мелкий, осенний, монотонный.
Где-то по соседству кто-то включил телевизор. — Да, мама, — сказала Ольга. — Я слышу.
И продолжала слушать.
